Книга Миллион евро за мою душу…, страница 28 – Эльвира Осетина

Гойя и правда приносит в комнату все мои вещи. И впервые я вижу еще одного обитателя этого дома. Но на этот раз я понимаю, что это человек.

Правда он очень старый. На вид так вообще лет восемьдесят, если не больше. Он еле-еле, беспрестанно кряхтя и морщась заносит вещи в комнату. На меня не смотрит, даже не здоровается. Голова, как и плечи опущена вниз.

Я с недоумением смотрю на эту картину.

Зачем нанимать на работу настолько немощного и старого дедушку? Неужели нельзя было найти более молодого.

Ничего не понимаю.

Гойя идет следом за ним, и вносит оставшиеся вещи.

Опомнившись, я встаю с кровати и подбегаю к старику, чтобы помочь ему с вещами, не забывая поздороваться и даже натянуть на лицо приветливую улыбку.

Старик же, еле заметно кивнув, обходит меня стороной и доносит все пакеты до шкафа, а затем ни слова, не говоря, быстро уходит из комнаты.

— Госпоже угодно что-нибудь перекусить? До ужина еще три часа, — спрашивает меня Гойя, пока я рассматриваю свои скромные пожитки.

— Нет, ничего спасибо, — отвечаю на автомате, а сама же думаю о том, насколько я жалкая.

Десять лет прожить в другом городе, и все эти десять лет уместить в несколько белых мешков из-под картофеля (это уже Васька расстарался), и обычных полиэтиленовых с названием супермаркета.

Даже сумок нормальных и тех нет.

И все ради призрачной свободы от брата и отца. Я бросила свою семью ради этого.

Оглянувшись вокруг, вдруг чувствую, как становится зябко. Холод медленно, но, верно, просачивается сквозь кожу, мясо и кости, и идет прямо к сердцу.

Такое ощущение, что я немного приболела.

Наваливается сильная усталость, и думать о том, чего я добилась за эти десять лет «самостоятельной» жизни не хочется. Прячу, как страус голову в песок и берусь разбирать свои вещи.

Развешиваю юбки и блузки, купленные на распродажах на плечики, и ловлю себя на мысли, что это, пожалуй, единственное, на чем я старалась сильно не экономить. Потому что выглядеть на работе оборванкой было, мягко говоря, не уместно. Мало того, что коллеги засмеют, так еще и существовал формальный «Дресс-код». Вот и приходилось тратить много времени на поиск добротных и качественных вещей, которые можно купить по дешевле и носить по дольше. Распродажи в этом случае очень помогали. Хорошо, что у Вали, одной из наших коллег, в брендовом супермаркете работала родная сестра. Она всегда делилась информацией, когда в каком-нибудь бутике их навороченного торгового центра распродавали коллекции прошлых сезонов.

С Валей мы сдружились случайно, еще в первый год моей работы. Она тоже, как и я была только-только после университета, не блатная, и такая же «ботанка», как и я. В общем, на этой волне мы с ней и сошлись. Она не разговорчивая замкнутая приезжая провинциалка, и я такая же. Правда Вале повезло чуть больше. У неё в Питере жила старшая сестра, которая вышла замуж, правда не очень удачно, муж её постоянно пил, и иногда даже распускал руки. Но та все равно продолжала с ним жить и терпеть. Ведь у него была большая квартира, и Валина сестра мечтала, что после смерти матери мужа, она станет чуть ли не полноправной хозяйкой. Сама же Валя, как и я, ютилась где-то на окраине города в съемной комнатушке. Я как-то даже к ней в гости ходила.

Наверное, это девушка, кроме брата была единственным близким мне человеком. С ней я могла говорить, а она умела слушать, а еще жалеть.