Книга Свидание на краю бесконечности, страница 27 – Ольга Володарская

И отец согласился.

Дорога до Ташкента была очень тяжелой, их телега ломалась, застревала, в одном из кишлаков их обокрали, а в другом отца побили. У мамы развилась инфекция на ноге, а у дочки не прекращалась диарея. Но все это забылось в тот миг, когда Фатима увидела Ташкент!

Они въехали в город на рассвете. Девочка выбралась из-под одеяла, сонно осмотрелась и не поверила глазам. Широкие проспекты, красивые кирпичные здания, величественные мечети с высоченными минаретами, много зелени, цветения, света… Солнце только всходило, а воздух уже был прозрачным. Небо, розовое на горизонте, голубым, а не серым или бурым.

Фатима первым делом подумала, что ей это снится. Но даже в снах она не видела ничего подобного.

— Мы в сказке? — спросила она у мамы. Та рассмеялась. Она тоже очаровалась городом. — И будем жить во дворце?

Улыбка сползла с маминого лица. Она сама еще не знала, где они будут жить, потому что от помощи дяди ее муж отказался раз и навсегда, но точно не во дворце.

— И даже не в доме, — сообщила она дочери позже, когда они смогли найти ночлег. — Нам добрые люди сарай выделили. Поживем пока в нем. А как у нас появятся денежки, мы тут же переедем.

Но в сарае они до осени ютились. И все равно Фатима была счастлива! Мама устроилась уборщицей на банно-прачечный комбинат, отец пропадал в мастерской, и она была предоставлена самой себе.

— За тобой что, никто не присматривает? — удивлялся этому мальчик из соседнего двора. Его блюла бабушка и не разрешала уходить далеко от дома.

— Азиза, — так звали женщину, что дала им кров. — Только ей до меня дела нет. Я вру ей, что к тебе в гости пошла, а сама на проспект гулять!

— Ты меня не впутывай, — пугался сосед. — И лучше не ходи так далеко, вдруг машина собьет.

— Я дорогу только на зеленый перехожу.

— А где нет светофоров?

— Налево смотрю, направо смотрю, а потом перебегаю. Меня научили.

Фатима очень гордилась своей самостоятельностью и немного ее преувеличивала. До проспекта она только один раз осмелилась дойти и столько страху натерпелась, что решила больше этого не повторять. Но по своей махалля разгуливала свободно, обходя стороной лишь ремесленную улицу, на которой трудился отец. Увидел бы ее разгуливающей — выпорол!

В сентябре их семья переехала в дом. Точнее, в одну его половину. Махалля та же, но место другое, если так можно сказать, более престижное. Когда мастерство отца оценили по достоинству, он смог и жилье нормальное снять, и жене отдых от неблагодарной работы дать. Дочке же он велосипед купил. Она очень просила, хотя мама была против, считая езду на нем неприличным занятием для девочки.

Вскоре мама забеременела и родила Фатиме сестренку. Через полтора года еще одну. Отец, потеряв наследника, мечтал еще об одном сыне, поэтому они останавливаться не собирались. Когда мама была беременна пятым ребенком, началась война. Отца призвали, и он ушел на фронт, не увидев своего младшенького. Родился мальчик, но такой слабенький, что не дожил до года.

В 1941–1942 годах в Узбекистан хлынул поток беженцев. Эвакуировали и предприятия, и мирных жителей. Ташкентцы теснились, чтобы приютить как можно больше семей или сирот из детских домов. Мама Фатимы взяла к себе двух сестричек из Подмосковья и пожилую актрису театра драмы, и в доме возникло женское царство. Фатиме, как старшей, приходилось брать большую часть бытовых обязанностей на себя. Из-за этого ей некогда было не только учиться, но и развлекаться. Пока другие дети носились по улицам, она нянчилась с младшими сестрами, убирала дом, готовила. Мама же занималась выпечкой лепешек, их продажей, распределением бюджета и добычей дефицитных продуктов. Еще она опекала пожилую актрису, совершенно не приспособленную к жизни в эвакуации, но та потом и отблагодарила ее щедро: перед возвращением в Москву подарила серьги с драгоценными камнями, которые до сих пор хранит Фатима. Когда умрет, они достанутся любимой правнучке Лейле.