Книга Последнее отражение, страница 106 – Наталья Тимошенко

— Вот это скука! – не удержалась Лу. Пожалуй, уже даже ее необычное имя среди десятков Кать и Даш было веселее, чем бесконечные Стефаны и Александры в одной семье. – С другой стороны, тебе не нужно будет мучиться выбором имени для ребенка, да? Помню, какие войны были у моего брата и его жены. А ты заранее знаешь, что назовешь сына Александром, и твоей избраннице придется лишь смириться.

По лицу Стефана пробежала гримаса, брови недовольно сошлись на переносице.

— Да ладно тебе, ты же не собираешься всю жизнь страдать по погибшей жене? – немного удивленно протянула Лу. – Крис говорила, четыре года прошло. Рано или поздно перестанешь страдать и женишься снова.

Стефан сжал челюсти.

— Вижу, Крис слишком болтлива, – холодно произнес он.

— Я сама спросила, сфигали ты носишь обручальное кольцо, а сам спишь с Линой. Кстати, она слишком красива, чтобы годами ждать, когда ты настрадаешься.

— Не думаю, что тебя это касается, – резко ответил Стефан, возвращаясь к ноутбуку. – Ты собиралась спать, вот и спи.

Лу пожала плечами, легла в кровать и отвернулась к стене. И, к собственному удивлению, почти сразу же уснула.

⁂

Музей мистики и эзотерики находился в старом здании на Петроградке и, если верить скупому описанию на сайте, был открыт почти шесть лет назад. На фасаде темнели облупленные буквы, некогда составлявшие название музея, но теперь почти неразличимые на фоне выцветшей штукатурки. Прошло еще слишком мало времени для того, чтобы вывеска оказалась настолько поврежденной, поэтому Лина подозревала, что ее состарили специально. Для атмосферы. Дверь была узкой, деревянной, с тусклым бронзовым кольцом вместо ручки. Потянув за нее, Лина без труда вошла внутрь, спустилась по паре каменных ступеней и оказалась в темном коридоре, освещенном лишь тусклой лампой под самым потолком. Здесь не было ни билетных касс, ни кассира, стоял лишь небольшой автомат, на котором было написано: «Вход 700 рублей, оплата только картой».

— Недешево, – хмыкнула Лина, вытаскивая из кошелька банковскую карту.

Пока она оплачивала билет, входная дверь открылась, пропуская внутрь парочку: парня и девушку лет двадцати. Оба были в черных безразмерных одеждах, которые так любит носить Крис, оба имели длинные черные волосы. Лицо девушки было выбелено неподходящим по цвету тональным кремом, глаза густо подведены черным карандашом. Парень дырок на лице имел куда больше дуршлага, и в каждой торчала металлическая сережка. Увидев Лину, девушка недвусмысленно скривилась. Видимо, прилично одетая ухоженная шатенка в ее понимании никак не могла интересоваться подобными местами.

— А где тут касса? – не здороваясь, внезапно слишком высоким голосом поинтересовался парень.

Лина указала на табличку «Оплата только картой».

Пока парочка покупала билеты, Лина уже приложила свой билет к сканеру и прошла через турникет, зашла за тяжелые черные шторы, оказавшись в первой комнате. Внутри пахло пылью, воском и чем-то старинным: то ли засохшими травами, то ли лаком. Помещение оказалось довольно тесным и сильно отличалось от привычных музейных залов. Низкий потолок, стены выкрашены в темно-синий, почти черный цвет, увешаны тканями, как будто это кочевой шатер, а не городское здание. На высоких стеллажах и полках были разложены засушенные летучие мыши, языческие амулеты, старинные игральные карты, истертые от времени куклы с пустыми глазницами. Экспонаты ничем не были защищены, и любой желающий мог прикоснуться к ним, но Лине была противна даже сама мысль об этом. В отличие от вошедшей следом за ней парочки. Девушка уже хихикала над чем-то и трогала это руками, парень что-то бурчал себе под нос. Интересно, как часто здесь меняют экспонаты с таким отношением?