Книга Узники сферы, страница 5 – Игорь Шелег

В последнее время часто находясь вот так без сил. Он разглядывал себя, сидел и думал. Кто же его настоящий отец. Как бы было интересно его узнать. Он представлял, что отец какой-нибудь маг и как только узнает, что у него есть сын, сразу обрадуется и откроет Володьке мир чего-то нового, неизведанного.

Такие мысли иногда проскакивали у него в голове. Особенно в такие моменты, когда физическая усталость перерастала в ментальную.

Это были сладкие грезы. Грезы того, что с ним такого никогда не случится. Недавно ему исполнилось одиннадцать лет, и он точно знал, что мечтаниями и надеждой на светлое будущее себе не поможешь.

Голод и нужда с самого детства, страх смерти, драки со сверстниками заставили смотреть правде в глаза и четко отдавать себе отчет в том, что для того, чтобы быть сытым, нужно работать или хитрить.

А лучше и то и другое.

Воровать тоже можно было, но это ему не нравилось. Если сначала воровство давалось ему легко, потому что Володька голодал, то постепенно каждым разом было все сложнее и сложнее украсть. Зачем брать на себя грех, если на своем пути ему встречались и хорошие люди, и они помогли кормиться честным путем.

И он знал, что если что-то хочешь, то плати. Даже собственной матери…

Как всегда, при воспоминании о «самом близком человеке» настроение у парня быстро портилось.

Екатерина Александровна Воронина, тридцати лет от роду к нынешнему своему времени была самой обыкновенной алкоголичкой, воровкой и шлюхой.

В прошлом году он первый раз решил заняться сельским хозяйством в крупном масштабе. У них был огород, но огород был брошенный и заросший. Решив, что пусть получится не очень хорошо, но у него будет запас на зиму, мальчик принялся за работу. Вышел на участок, перекопал его.

У соседей за помощь по наведению порядка на подворье взял несколько мешков полугнилой картошки.

Кое-как восстановил степку и подготовил место для хранения овощей. На нескольких крайних свободных латках земли посадил помидоры, огурцы, редис и лук.

Пусть и было сложно, но у него получилось. Часть урожая он смог собрать, и даже наедался.

Идиллия длилась недолго. Один из дней он провел в библиотеке, а когда вернулся, его картошка оказалась выкопана. Продана фермеру, а в доме дым, шел коромыслом.

Мать, которой не было почти все лето в деревне, вернулась с промысла. И, судя по всему, неудачно, иначе как объяснить, что еще на подходе его предупредили сразу несколько соседских ребят, о том, что видели фермера, уезжающего с мешками. И что соседки ругались с матерью.

Может, он со старшаками и был в контрах, но свою долю уважения от соседских пацанов и их матерей сумел завоевать.

Они все видели, как он копался в земле, в которую в буквальном смысле вложил пот, кровавые мозоли и огромную кучу мыслей о том, что нужно все бросить. Сколько раз он хотел остановиться и бросить неблагодарное дело копания в заросшей травой земле.

В тот день был последний раз, когда он пытался до нее достучаться. Именно тогда и случилось крушение всех его детских надежд.

Сначала он просто захотел ее увидеть и посмотреть в глаза. Вот только едва он переходил из кочегарки в гостиную, как столкнулся с ней. Несмотря на алкоголь, мать сразу схватила его и больно сжала руку и рассвирепела: — Ты где шлялся! Маленькая дрянь!