Книга В 45 я влюбилась опять, страница 50 – Ольга Тимофеева

Но мне, в принципе, человеку гибкому, хочется чтобы ее не было тут. Без нее, как говорит Полина, было бы лучше, комфортней и спокойней.

Но она есть. И ее много. Везде.

И сейчас в окно вижу, как идет к нам в дом.

— Ой, девчонки, — отряхивает обувь от снега и заходит в гостиную.

Нормально?!

— Полинка, привет, красоточка ты моя.

— Здрасьте, — позволяет себя поцеловать.

— Тамара, у нас разуваются, — киваю на ее дизайнерские валенки.

— У вас? — усмехается мне. — А с каких пор этот дом стал вашим? Вы, Маша, тут временно, насколько я знаю.

— Временно. Но пока я тут временно, я убираюсь и слежу за домом.

— У меня чистая обувь. Снег я отряхнула. Полюшка, — игнорирует меня дальше, — смотри, что я тебе привезла, — и достает огромную палитру с тенями и набор кисточек.

По этикету, если гость хочет остаться в обуви, то хозяин ни в коему случае не должен показывать, что переживает за грязь на полу. Пол и ковры можно привести в порядок после ухода гостей. И я не знаю, как заведено у Ивана для его гостей.

Но одно я знаю точно. У нас уговор вроде как.

С него продукты и крыша над головой. С меня порядок, завтрак, обед, ужин и проверка уроков.

Поэтому, извините, но нет. Лишняя работа по уборке полов мне не нужна.

— Разуйтесь, пожалуйста, Тамара, — включаю режим строгой училки. — У себя дома, вы можете, хоть спать в сапогах. Но в этом доме пятеро детей, вы даже не представляете с какой скоростью между ними распространяются кишечные инфекции, которые мы приносим с улицы с немытыми руками, обувью….

Тома закатывает глаза. Мои лекции утомляют.

Я знаю. Профдеформированная я в этом плане.

— Томочка, тут чисто и тепло, разувайся смело, — деликатно вмешивается Вера Николаевна.

— Все равно после такой оравы полы мыть, можно и не разуваться, — но упирается рукой в комод и разувается.

— Пойду узнаю, когда плов готов будет, — Вера Николаевна заодно забирает ее валенки и выносит их в коридор.

— Ну, как тебе подарок, Полюшка?

— Спасибо, тетя Тамара. Класс. Но папа злиться будет.

Поджимает губы и вздыхает.

— А папе можно и не говорить, — шепчет и, наигранно улыбаясь, щелкает ее по носу.

— Поль, помнишь, о чем с тобой говорили? — девочка оборачивается ко мне. — Смотри на перспективу. Обманешь сейчас, потом сложнее будет выстроить доверие.

— Можно не лезть к ребенку с вашими нравоучениями?! — зудит Тамара. — Она взрослая, сама разберется. В школе учи детей, а не тут.

— А мы на “ты” с вами, Тамара, не переходили.

— Ты, вообще, тут временно, а я Ваню уже тридцать лет знаю. Так что, как хочу, так и буду говорить.

Поля на меня, на нее. Прижимает к себе палетку.

— Иди, иди, убери, потом рассмотришь, — нашептывает Тома.

Я не вмешиваюсь. Поля, и правда, взрослая. Подсказку я ей дала. Если не хочет ей воспользоваться, то значит, будет учиться на своих ошибках, а не на чужих. Больно ей будет. Плакать она будет. Хотя всего этого можно было бы избежать.

Остаемся наедине.

Тамара идет к раковине и открывает первый попавшийся шкафчик. Там специи, орехи и прочие кулинарные допы.

— А где у вас тут тарелки? А то никто же не догадается сам накрыть стол… — закатывает глаза.

— А мы не пользуемся, — серьезно отвечают ей, — зачем? Все равно после такой оравы мыть. Так я прямо из кастрюли и кормлю их ложкой.