Книга Диагноз: В самое сердце, страница 61 – Ольга Тимофеева

В глаза мне смотрит двусмысленно.

Я уже запуталась. Что это значит? Что за намеки?

Инцидент исчерпан? А если исчерпан, тогда что?

— Артём.…

— Что?

— А можно мне вернуться в отделение?

— Зачем? – хмурится и снова ищет подвох.

— Мне хочется.

— Чего хочется?

— Ещё рядом с тобой поработать, на операции посмотреть. Расскажу потом брату, какой ты замечательный хирург и тебе обязательно нужно это новое оборудование.

Усмехается и прикусывает губу.

— Можно было бы подумать, но я тебе не доверяю.

— Я обещаю.

— Слишком пустые слова.

— А что мне сказать?

— Ну, убеди, – мы сворачиваем в мой двор.

— Может, кофе? – перевожу взгляд с Артёма на свои окна.

— Кофе по ночам пить вредно для сердца.

— А что не вредно? – тут же ему в ответ.

Он открывает губы, чтобы ответить, но усмехается сам себе и прикусывает нижнюю губу. А у меня бедра сводит от того, как он это делает. Как будто мне бы так прикусывал.

— Недавно ты меня чуть не кастрировала, когда я хотел выпить кофе.

Чёрт. Я опускаю глаза и зажмуриваюсь. И это вспомнил.

— Незнакомый левый мужик лезет ко мне целоваться. Это нормальная женская реакция. Так что можно пить перед сном?

— Пустырник, улучшает сон.

Я смотрю в полумраке на Амосова. Издеваешься, да?

Разворачиваюсь к нему.

— Я извинилась. И, если бы ты дал мне хоть минуту всё объяснить, то понял бы. Я не делаю таких странных поступков спонтанно и без смысла. Да, в отношении тебя вышло некрасиво, но мы не были знакомы. По большому счету тогда на тебя мне было всё равно, я помогала своей подруге. Но тебе, похоже, понятие дружбы не знакомо. Очень жаль тебя!

Я отворачиваюсь к двери, дергаю ручку и выхожу.

— Жень, подожди.

Зачем?

Захлопываю дверь и иду к подъезду.

— Женя!

Слышу за спиной, как окликает, но не останавливаюсь.

Вот теперь, как говорил Макс.

— Жень, ты забыла.…

Я на плечо, сумочка тут, телефон в кармане, ничего я не забыла. Юркаю в подъезд и исчезаю.

Поднимаюсь на лифте на свой этаж. Кошмар. До чего я дошла?! Сама мужчину зову на кофе, хочу что-то ему доказать и объяснить, хочу чтобы он изменил мнение обо мне. Мне важно это зачем-то, хотя он мне никто. Вообще посторонний человек.

Захожу в квартиру и захлопываю дверь.

Стягиваю ботинки и куртку.

Да что такое?!

Я не понимаю.

Опускаюсь на пуфик в коридоре. Мой внутренний стержень рассыпается. Я знаю, что завтра соберусь и жизнь не остановится, но сегодня мне хочется себя пожалеть. Поплакать. Завести дневник и записать все, что накипело. Потом, я скорее всего его выкину и больше не открою, но сегодня мне нужна жилетка, в которую я могу поплакать.

Почему я думаю о нем постоянно? Какая мне вообще разница, что Амосов там думает обо мне? Пустырник хочет пить? Да, пожалуйста. Вон, аптека напротив, как раз ещё открыта.

Поднимаюсь и иду на кухню к окну. Хочу проверить, уехал ли. Но на середине пути меня догоняет звонок в дверь.

Торможу, но потом ускоряюсь и выглядываю. Машина Артёма всё ещё на парковке. Оборачиваюсь на дверь.

Сердце в истерическом припадке начинает задыхаться. Я себя затюкала этими мыслями и его переживаниями за меня.

И вот сейчас те кусочки, на которые я рассыпалась, снова собираются, как металлическая стружка к магниту, и я иду к двери.

Не глядя открываю дверь.

— Ты забыла дать документы на машину, – кивает Артём и тянет дверь на себя, заходя в квартиру. Осматривается, закрывает за собой дверь.