Книга Диагноз: В самое сердце, страница 53 – Ольга Тимофеева

— Потерялся?

— Кто, кот? – переспрашиваю, – нет, нашла на улице, кошка сдохла, жалко его стало.

— У кошки какая порода?

— Да кошка обычная, белая.

— Значит папа породистый, вырвался на волю и наделал детей.… – прямо как Вадим… – На шотландца похож.

— Кличку придумали?

— Мальчишка, что его нашёл, сказал, что у него усы, как у сома. Сомик получается.

— Супер, держите вашего Сомика, – молодой врач-ветеринар передает мне котенка и свою визитку. – Будут вопросы, звоните.

В глаза смотрит, улыбается уголком губ. Ищет повод, чтобы зацепиться и ещё встретиться.

— Хорошо.

Ну что, Сомик, ты потерял маму, я парня, подругу и ещё одного хорошего человека. Будем теперь вдвоем отмечать Восьмое марта.

На окно ставлю тюльпаны. На комоде возле зеркала букет Артёма. С каждым днем, только красивее становится, бутоны распускаются.

Нет, не выброшу. Он же подарил, когда ещё нравилась ему.

План “а” напиться в одиночку, сменяется планом “б” полежать вдвоем с Сомиком. Отпаиваю его из соски молоком, подушечками пальцев глажу по шерстке. Он милый такой, на неокрепших ещё лапках, пошатываясь, переползает с одного места на другое. Шевелит своими длинными усами и все нюхает. Я аккуратно беру котенка и кладу себе на грудь.

— Давай, Сомик, спи, – поглаживаю большим пальцем ему загривок и открываю книгу деда Артёма.

“Утром я не думаю о больном. С утра все тормоза держат крепко. Только об операции, только о болезни, о сердце, легких. Даже о психике. Но без лица. Без глаз.”

— Знаешь, какая ответственность лежит на враче? – киваю Сомику. – Мои пациенты, могут спокойно отказаться от моей операции и это ничего кардинально не изменит. А вот отказаться от операции на сердце нельзя. Пациент просто умрет.

— Эмоции – страшный враг сердца. Даже здорового, – читаю дальше вслух. – Но попробуй без эмоций…

Глаза эти голубые как будто и сейчас на меня смотрят с осуждением. И так неуютно внутри становится, как пустота какая-то. А хочется вернуть состояние покоя, поговорить. Чтобы хотя б выслушал, потом уже делал выводы. Но конечно.… мы же умные.

Глубокий у Артёма дед был, умный, рассудительный. Амосову бы поучиться у него, а не рубить сразу.

Нет, надо попробовать ещё раз поговорить.

— Подожди, Сомик, – прижимаю к себе котенка и поднимаюсь, иду в коридор за телефоном.

Достаю мобильный из сумочки, а там куча сообщений от Инны и несколько пропущенных. Я как занялась котом, так и забыла про него.

Инна: “Поговори с заведующим, пусть меня вернут. Мне нужна эта работа”

Инна: “Ты не понимаешь, что ли, что это моя жизнь?”

Инна: “Женя!”

Инна: “Поговори с папой, пожалуйста, Жень”

Инна: “Ты же можешь. Возьми больничный. Не подписывай ничего! Не пиши никаких заявлений.”

Инна: “Я не могу сейчас приехать! У меня угроза выкидыша”

Давит на жалость. Знает, что я всегда помогала ей бескорыстно и привыкла мной пользоваться. Как оказалось, во всем.

— Да, Сомик? Не надо Артёму в отделение такого человека, который с легкостью может предать.

Телефон оживает. Входящий от Вадима.

Да ладно?

Вспомнил про меня спустя две недели?

— Да, – принимаю вызов от Вадима.

— Привет, Женек, с праздником.

Да уж.… от души.

— Привет, почему не по видеосвязи?

— Да…. я… тут темно у нас.

Я смотрю на часы.

— Темно? У тебя вообще-то час дня сейчас. У нас разница восемь часов, у меня девять вечера, у тебя час дня.