Книга Диагноз: В самое сердце, страница 44 – Ольга Тимофеева

Пьяных или меня?

— А что так?

— Женя, давай раздевайся и спи.

— Нет, ты скажи, что не так!

— Все так.

— Что, не красивая?

— Красивая, ты, Жень, я тебе говорил.

— Тогда что не так со мной?

— Правда, мы с тобой как на разных языках говорим. Все с тобой нормально.

— Нормально? Нормальных не бросают. Не обманывают, не предают, – снова в слёзы. – Убирайся.

Обхожу его и выталкиваю из комнаты.

— Сами не понимаете, что вам надо.

— Женек, – подхватывает под бедра и поднимает.

— Вот не надо меня жалеть.

Чтобы не упасть и как-то удержать баланс, обнимаю его за шею. Губами мажу по его по лбу.

Картинка то плывет, то фокусируется. А я как только вспоминаю, так в слёзы. Мне хочется себя жалеть и жалеть. Жалеть и жалеть. Как теперь будет? Что делать? У нас какие-то планы общие были. Поездки, выходные наши. А теперь…

Отпускает, и я, касаясь его тела, соскальзываю на пол. Подол платья задирается. Стою на земле, но всё равно в его руках. Пространство сужается. Дышать тяжело становится. Амосов наклоняется ко мне.

Облизываю губы. Кровь ускоряется, а в голове шум. Все мысли затирает. Что такое хорошо, что такое плохо, уже не соображаю.

Варианта два, чем закончится ночь. Я вроде как уже свободная девушка, с другой стороны, беспорядочные связи – это не про меня. А Амосов никак уж не порядочный.

В полумраке смотрим друг другу в глаза. В его взгляде смесь порока с алкоголем. И лишь пара грамм целомудрия, не дающих переступить черту.

Ведёт, вдавливая пальцы в кожу, вверх вдоль позвоночника. Опускается на шею, сжимает, подтягивая к себе.

Соски скукоживаются и царапаются о ткань платья. Он же в первый вечер дал понять, что ему надо. Развлечение на ночь. И плевать, что у меня парень. Тогда... Сейчас, знает, кто кто мой отец и думает о рисках. Взвешивает последствия, хотя дай волю…

Облизываю пересохшие от частого дыхания губы.

— Блять, – не сдерживается и дергает на себя, пока губами не встречается с моими. Настойчиво мнет и целует, пальцы массируют заднюю сторону шеи, вторая рука сжимает ягодицу. Между ног тепло и томно становится.

В низ живота упирается его каменная эрекция. Хочет меня. Знать это – одно, ощущать – меня всю ломать начинает. Я же только вот.… ещё днем была девушкой одного, а сейчас уже с другим. И это даже.… черт возьми, не ощущается неправильным.

Отвечаю на поцелуй. Запускаю пальцы ему в волосы и стягиваю их. Льну к его телу. Глубокий вдох – и плыву от его аромата вперемешку с алкоголем. В жар бросает от близости. Пальчики на ногах от предвкушения чего-то запретного подгибаются.

Артём подталкивает меня и впечатывает спиной в стену. Задирает платье и сжимает ягодицу. Мы как на минном поле. Никто не знает чего ждать от другого, где рванет, какие ждут последствия, но до чертиков хочется пересечь черту.

Упираюсь затылком в стену, подставляю ему шею. Кожа тут же откликается мурашками на влажные поцелуи по коже.

— Не была бы дочкой Гуляева… – на выдохе, сдерживая себя в продолжении.

— Не был бы ты папиным лучшим врачом, Амосов.…

Я ведь его тоже подставлю, если папа узнает.

Прикусывает сильнее мою губу. Эта связь будет катастрофична для всех, но у меня нет сил оттолкнуть. Наоборот запускаю руки под его футболку. Ноготками веду по мышцам. Они тут же откликаются и напрягаются. Косые мышцы живота.… широчайшая, трапециевидная, ромбовидная… не мужчина – а ходячая анатомия секса.