Книга Запасные крылья, страница 74 – Лана Барсукова

Пришлось взять ложку и аккуратно снимать сверху то, что еще можно было спасти. А спасти очень хотелось. Гречка не просто так досталась, пришлось в очереди постоять, да и вообще продуктами раскидываться грех. Как назло, от спешки просыпалась пара ложек. Пришлось сбегать за веником, смести в совок и с сожалением высыпать в унитаз. Оставлять на полу нельзя, не ровен час, мыши с тараканами заведутся. Зинаида действовала быстро и ловко, ни на минуту не забывая о Вите. Она так торопилась к нему, что, покончив со спасением гречки, даже не стала оттирать сковороду, чего никогда себе прежде не позволяла. Так и закинула в мойку вместе с припаянными огарышами. Грязная, изуродованная остатками подгоревшей крупы, сковорода остывала, насытившись сполна.

Освободившись от гречки, Зинаида пулей понеслась к Вите. Вот теперь она обязательно поставит градусник и, если надо, даст лекарство. Хорошо, что мальчик терпеливый попался. Это он в Василия, тот тоже лишний раз рот не раскроет.

Влетев в квартиру Стрежаков, Зинаида еще с порога позвала:

— Витя! Ты как?

В ответ тишина. Зинаида даже обрадовалась. Значит, согрелся и уснул. Пусть спит, сон лечит, это она точно знала.

Она тихонько подошла к детской кроватке и заглянула в просвет между складками овчинного тулупа. Бережно возведенная ею конструкция сбилась, Витя, похоже, метался внутри своего кокона, нарушив весь порядок. Вместо аккуратного мехового обрамления лица получилась какая-то мешанина одеял и овчины, откуда торчал только один глаз и ярко-красная щека. Все остальное утопало в горячих складках этой берлоги.

Зина освободила лицо мальчика и ахнула. В груди повеяло сквозняком, предвещающим беду. Она прикоснулась к ребенку и чуть было не отдернула руку. Он напоминал раскаленную сковородку, и она, плохо соображая, стала дуть на Витю. Как будто остужала горячий чай. Витя горел адским пламенем. Его дыхание вырывалось сиплым хрипом.

Ужас обуял Зину. Из последних сил ее сознание цеплялось за надежду, что если горит, то живой, еще не все потеряно. Она ринулась к спасительному шкафчику за лекарством. Пузырек стоял особняком, на первой линии, заботливо подготовленный Василием.

С лекарством наперевес Зина ринулась в комнату, где догорал мальчик.

— Витя, открой рот! – кричала Зина, пытаясь пальцами разжать его зубы.

Он не реагировал и не видел ее. Глаза закатились, тело сотрясала конвульсия, словно сквозь него пустили электрический ток. Витя безвольно загребал руками, выгибался, как будто невидимый кукловод дергал за ниточки маленькое детское тельце.

Зина, крича и подвывая от страха, наконец-то разжала рот и прямо из горлышка трясущимися руками стала вливать вязкую пахучую жидкость в узкую щель между мелкими, как речной жемчуг, зубками. Но Витя не глотал. Лекарство выливалось, скользя липкой змейкой по губам, ложбинке подбородка, и утекало вниз, сползая по шее, на которой пульсировала голубая жилка. И только грубый овчинный мех жадно впитывал тягучий сироп.

Зина не сдавалась, остервенело продолжая лить лекарство. Оно продолжало растекаться.

Судорожно раскидав тулуп и одеяла, Зина ногами оттолкнула их подальше и попыталась растормошить Витю. Она подняла его за плечи и повторяла как заведенная: «Ну ты чего? Чего ты? Витя, открой глазки». Витя болтался в ее руках как тряпичная кукла. Голубая жилка сдалась, ее силы закончились, она перестала пульсировать. Витя дернулся и затих, сохранив на лице выражение мучительного изумления: почему все так, а не иначе?