Книга Запасные крылья, страница 29 – Лана Барсукова

Павел Петрович за годы общения с людьми с неустойчивой психикой как будто заразился от них, перенял какие-то тонкие настройки. Стал чутко улавливать то, что другие не замечают. Его внутренний локатор стал работать на других частотах. Вот и сейчас он, повернувшись к учителю спиной, чувствовал, что тот смотрит неотрывно, оценивающе.

Наконец чай заварился, и Павел Петрович присел напротив бывшего учителя. Он разливал чай и думал, как построить разговор. Но Ефим Соломонович освободил его от выбора.

— Павел, позвольте мне без отчества к вам обращаться. – И, не дожидаясь согласия, продолжил: – Я ведь немного схитрил. Неслучайно мы встретились, я вас искал, мне крайне необходимо с вами поговорить. И даже попросить кое о чем.

— К вашим услугам.

— Вы, наверное, заметили, что собеседник из меня никакой. Быстро устаю, простите. Поэтому позвольте сразу о главном, без предисловий.

Павел Петрович кивнул, изобразив максимум понимания и сочувствия.

— Как вы уже знаете, у меня в вашей клинике лежит сестра, Варвара, – продолжил Ефим Соломонович. – Она мне сестра по матери, единоутробная, так это, кажется, называется. У нас разные отцы, но ближе ее у меня никого нет. – Старик помолчал, как будто взвешивая степень допустимой откровенности, и продолжил: – Душа болит за нее, адским пламенем душа моя пылает.

— Как фамилия? Вы мне так и не сказали.

— Фамилия у нее по мужу, Стрежак она. Варвара Степановна Стрежак.

Павел Петрович сделал вид, что собирается с мыслями для обсуждения диагноза. Сам же судорожно стал сканировать список больных. Стрежак, Стрежак… Кто такая? Варвара Степановна Стрежак… Не та ли это тетка, что за месяц уже двух соседок поменяла? Обеих выписали, причем с явным улучшением. Да, точно! Родственники еще Павла Петровича как бога благодарили. Они уж и надежду потеряли, ничего не ждали, как вдруг резкий прогресс. Павел Петрович, конечно, сделал вид, что это его рук дело, но понимал, что вряд ли имеет к нечаянному выздоровлению хоть какое-то отношение.

Как профессионал, он знал, что такое в психиатрии случается. Наложение массы обстоятельств, сочетание медикаментов, атмосферного давления, песни по радио, запаха духов медсестры, да мало ли какие мелочи подцепят на крючок нейронную связь и выволокут ее из подвалов беспамятства. И никто не знает, что именно сработало. Все вместе. И нет автора этой победы. Только невольные соучастники.

Вот таким соучастником и оказался Павел Петрович. В улучшении состояния этих двух женщин не было его заслуги. А может, и была, кто знает. По крайней мере, он сам не понял, как такое случилось. Схему лечения он не менял, благоприятных прогнозов не строил, но, возможно, нечаянно попал в яблочко. Психиатрия – это вообще блуждание в темном лесу. А все достижения науки – это малюсенький фонарик, который освещает дорогу ровно на один шаг вперед. И не видно, что там дальше. Идешь, идешь, освещая собственные ноги, и выходишь на свет. Или, наоборот, заходишь в тупик. Но объяснять родственникам ничего не стал. Зачем ронять авторитет отечественной медицины и свой лично? Принял благодарность с усталой улыбкой человека, который достоин всех этих речей в его честь и, что немаловажно, ценных подарков. Одна семья, победнее, подарила серебряную стопку для водки, а вторая преподнесла подарочный сертификат на туристическую поездку. Хватало примерно на Турцию. Не Мальдивы, конечно, но тоже неплохо.