Книга Её ванильное лето, страница 91 – Оксана Хващевская

— Вот и я о том же подумал, когда шел к себе на вышки. Дай, думаю, дождусь Машу, она девушка одинокая, а я обещал ее матери…

— …приглядывать за ней, — перебила его девушка. — Да-да, я уже слышала об этом. У тебя неплохо получается! Спасибо за заботу! Я пошла спать.

— И в гости не пригласишь?

— Сафронов, какие гости? Ты на часы смотрел?

Маша, наконец, справилась с замком и открыла входную дверь.

— Я-то смотрел, а ты? Да брось, Машка, еще не поздно! Ты ведь не откажешься напоить меня чаем? Признаться, сегодня я еще не ужинал!

Мужчина поднялся с лавочки, легко преодолел ступени и вплотную приблизился к ней.

Лигорская понимала: его следует отправить куда подальше и захлопнуть дверь перед самым носом, но поступить так не решилась. Как бывало уже не раз, в его присутствии она теряла способность здраво рассуждать и действовать. Он смотрел на нее своими серыми, чуть прищуренными глазами, а она чувствовала, как ее будто обволакивало что-то невидимое, заставляя учащенно биться сердце и вызывая дрожь. Колени подгибались, ладошки становились влажными… Она вдыхала его запах, круживший голову, и хотела только одного — обернуться, прижаться к нему, уткнувшись лицом в грудь, почувствовать его объятия и остаться в них навсегда. Рядом с Сафроновым Маша забывала все обиды, думая лишь о том, коснется ли он ее, улыбнется ли, поцелует…

Не обернувшись, девушка вошла в дом, быстро проскочив сенцы, и оказалась в передней. Тут же зажгла свет и занавесила окно. Налила в чайник воду и поставила его на плиту.

Сафронов замешкался во дворе. Маша слышала, как, войдя в сенцы, он захлопнул за собой и запер на щеколду дверь, и на мгновение зажмурилась. Да уж, самоуверенности этому человеку явно не занимать!

Войдя в дом, мужчина заглянул в холодильник и извлек оттуда тарелку с бутербродами, которыми Маша ужинала сегодня. Критически взглянул на них и поставил на стол.

— Ты вообще что-нибудь нормальное ешь или святым духом живешь? — с улыбкой спросил он, присаживаясь к столу.

— Я мало ем. Но в холодильнике еще есть кое-какие запасы. Баба Маня сало приносила и яйца. Хочешь, пожарю? — предложила она.

— Спасибо, не надо! Мне хватит и бутербродов! — сказал он, то и дело поглядывая на нее.

Она выставила на стол чашки, насыпала заварку, достала сахарницу и устроилась за столом напротив. Задумавшись о чем-то и глядя как будто сквозь него, она прижимала к полной нижней губе чайную ложку. О чем сейчас были ее мысли, Сафронов едва ли мог знать, но по тому, как смягчились черты лица и затуманились зеленые глаза, нетрудно было догадаться. Он улыбнулся, чувствуя, как внутри вновь поднимается желание обладать этой девушкой. Она была колючей, дерзкой и вызывающе несносной, но Сафронов знал о ней то, о чем другие, возможно, даже не догадывались. Знал о нежности, спрятанной глубоко внутри. О чувственности и страсти, с которой она, как кошка, ласкалась и отдавалась ему. Да она и походила на кошку своими круглыми, широко расставленными глазами.

Чайник закипел, а она не пошевелилась. Мужчина поднялся и легко дернул ее за косу.

— Машка, проснись, чайник закипел! — сказал он.

— Я слышу! — вздрогнула она и посмотрела на него не совсем осмысленным взглядом человека, который только что находился где-то в заоблачных далях. Опустив ноги на пол, она собралась было встать.