Книга Её ванильное лето, страница 78 – Оксана Хващевская

— Кто там? — откликнулась она, не открывая, однако, дверей.

— С каких пор такая осторожность? — раздался в ответ приближающийся хрипловатый голос Сафронова. — Открывай…

— С чего бы это вдруг? Уже поздно. Я сплю! — сказала девушка, с некоторой дрожью в голосе чувствуя, как гулко стучит сердце.

— Открой дверь! — повторил он.

— Не открою! Уходи! — стояла на своем Лигорская.

— Маша, ты меня знаешь. Мне не составит труда вышибить эту дверь! — предупредил он. — Я сказал открывай!

В его интонации девушка уловила угрозу, и мурашки страха побежали по коже, сердце тревожно застучало. «Может, дать деру?» — пронеслось в голове. Но Маша сразу же откинула эту мысль — убежать-то она может, только ведь это не выход. Что же, ей теперь все время бегать?

Девушка все-таки открыла дверь и высунулась наружу.

— Что случилось? Что за срочность? — спросила она, стараясь говорить ровно и спокойно.

— Ничего не случилось, ну или почти… — ответил он, темной тенью появляясь перед ней. — Вот навестить тебя зашел, как и обещал твоей матери! Не пригласишь войти? А впрочем, мне твое приглашение не надо! — заявил он и, грубо толкнув ее в сенцы, вошел, заперев за собой дверь.

Машка испуганно ахнула, не ожидая подобного хамства. И оглянулась, решая про себя, сбежать или запустить в него чем-нибудь тяжелым. Девушка замешкалась на мгновение, а он схватил ее за руку, пресекая пути к бегству, и прижал к стене.

— Ну, вот мы снова одни, любимая! — с легкой издевкой сказал он.

В лицо ей ударил крепкий запах перегара.

— Сафронов ты, что себе позволяешь? — задохнувшись от возмущения, прошипела девушка. — Как ты смеешь! Убирайся вон! Иди к своим бабам! Да хоть куда вали, но меня не смей трогать!

— Да что ты? — усмехнулся он, ближе придвигаясь к ней. — И что же ты сделаешь, если не уйду? Закричишь? Позовешь на помощь Хоменка? Постой, так ты, может, не одна? Я помешал?

— Тебе, вообще, что за дело? — ощетинилась Машка.

— Действительно, какое мне может быть дело до какой-то маленькой дряни, изображающей из себя принцессу! Да мне плевать! Но честно скажу: равных тебе в постели в этой деревне я не встречал, — с издевкой и иронией говорил он, теснее прижимаясь к ней и не обращая внимания на сопротивления. — Да, я был у своих баб, но ни одна из них с тобой не сравнится. Я обнимал их, а хотел тебя. Тебя, обманщицу и рыжую ведьму!

Его слова больно задели Лигорскую, но сейчас она не могла позволить эмоциям взять над собой вверх. Выходит, Сафронов все видел. Ну и пусть. Во всяком случае, он не имеет права оскорблять ее, ведь сам дал понять, что та ночь ничего для него не значит.

Маша напряглась и удвоила сопротивление, не теряя надежды вырваться и сбежать через окно.

— А ты ублюдок и сволочь! Бабник и пьяница! Меня тошнит от тебя! — выкрикнула девушка и попыталась увернуться, но у нее ничего не вышло: силы были неравны.

— Попробуй еще раз дернуться — и ты узнаешь, на что я способен! — угрожающе произнес он, склоняясь к ее лицу, обжигая дыханием кожу и почти касаясь губами ее ушка. — Ты достаточно точно перечислила все мои достоинства, которые, я уверен, тебя во мне и привлекают. Не так ли, моя кошечка? — усмехнулся он и, наклонившись еще ближе, совершенно неожиданно стал ласкать ее ушко, заставив Машу закусить губу и почувствовать, как пронзительно и сладко рождается желание.