Онлайн книга «Её ванильное лето»
|
В деревне ее хватятся не сразу. Никому даже в голову не придет, что с ней случилась беда. Бабы Антоли нет, ребят тоже, Сафронов уехал, а баба Маня наверняка решит, что она отправилась в Минск или еще куда-нибудь. Они ведь даже не подозревают, что происходит у них под носом, а, пока раскачаются, с ней тут Бог знает, что может произойти. Этим бандитам не доведется даже руки марать — она и так умрет без воды и еды. Никто не подумает искать ее здесь, даже если в Васильково забьют тревогу. От подобных мыслей голова разболелась еще больше. Маша обхватила ее руками и попыталась прогнать прочь мысли, сводящие с ума. Надо постараться уснуть. Говорят, утро вечера мудренее: может быть, с приходом рассвета что-нибудь изменится. Девушка не помнила, как все же погрузилась в сон, который куда больше напоминал липкое забытье. Страх и потрясение, пережитые ею, не давали расслабиться. Нервы по-прежнему были напряжены до предела. Машка слышала сквозь сон, как где-то вдалеке выла сирена, потом зарокотал приближающийся гром… Очнулась она, когда капли дождя забарабанили по крыше, а из-под дверей вместе с серым рассветом потянуло сыростью и прохладой. Машка поежилась, пытаясь согреться, и на мгновение ей показалось, что она уснула летом, а проснулась осенью. Разве возможно, чтобы за несколько часов в разгар лета так похолодало? Она почему-то была уверена, что не сможет подняться. Но когда все же решилась встать на ноги, у нее получилось. Правда, голова тут же отозвалась тупой болью. В тусклом свете, проникающем сквозь щели, она впервые огляделась по сторонам. Сторожка была пуста. Выходит, все ее вчерашние старания и пережитый ужас оказались напрасными. Даже если бы она и распилила замок, ее ждало разочарование. Скорее всего, сторожку использовали как склад. Маша вспомнила, как за секунду до того, как ее оглушили, она догадалась, что здесь происходило… И то сияние, и странный звук… Прошлой ночью автогеном резали старую водонапорную башню. Маша где-то слышала, что в деревнях часто промышляют незаконной добычей металлолома. Но ведь башня не была ничейной! Это не ржавые трубы, проволока или листы жести, которые искали, а потом выкапывали из земли. Башня — это уже серьезно, другие масштабы и деньги. А ее вот так просто срезали, разделили на части и увезли… Хватятся ли ее, и найдут ли воров?… От всех этих мыслей еще сильнее разболелась голова. А еще Машка хотела есть, пить и попасть в туалет. И вообще, следовало подумать о том, как отсюда выбраться. Еще одной ночи здесь она не переживет. Постояв немного, девушка, держась одной рукой за голову, а другой за стенку, сделала несколько шагов и подошла к двери. Подналегла, пнула ногой, забарабанила кулачками. Но дверь не поддавалась. Снаружи, как и прежде, она была заперта на замок. — Откройте! Помогите! Выпустите меня отсюда! На помощь! Эй, кто-нибудь! Помогите мне! Я тут! Эй! — во весь голос кричала Лигорская. Кричала снова и снова, пока не выдохлась. Опустившись у дверей на корточки, она обхватила колени руками. Все бесполезно! Сидеть ей здесь, пока те, кто запер ее, не вернутся. Или пока в деревне не поймут, что она пропала. Медленно тянулось время. Устав от бесконечных мыслей о своем плачевном положении, девушка обратила их к прошлому. Вспомнились недавние школьные годы. И друзья, которые по большому счету заменили Машке семью: по крайней мере, с ними у нее было полное взаимопонимание и доверие. Мама, конечно, утверждала, что эта компания не самая подходящая и ничему хорошему не научит. Более того, они дурно влияют на Машку и отдаляют от семьи. Последнее заявление особенно смешило девушку, но она предпочитала не спорить. Да, ее друзья не отличались образцовым поведением, но они поддерживали и радовались любым ее начинаниям и стремлениям, верили в ее мечты, помогали по мере возможности и утешали, если того требовали обстоятельства. Будучи человеком закрытым, причем с самого детства, Маша никогда и ни с кем не делилась своими переживаниями, подробностями личной жизни, предпочитая для всех оставаться веселым и беззаботным, ветреным и взбалмошным сорванцом. Но даже такой друзья принимали ее. |