Книга Её ванильное лето, страница 3 – Оксана Хващевская

— Этот черный день для прапрадеда и его детей наступал не единожды потом. Да вот хотя бы тогда, когда сыновья его не вернулись с войны, а дом их сожгли. Или когда он доживал свои последние дни в землянке среди крыс, ужей и вшей, а внуки его ели борщ из крапивы да закусывали его лепешками из лебеды! Почему он тогда не вспомнил о горшочке? Нет, Андрей, это полный бред!

— Машка, да послушай ты! Не понимаешь, что ли? Тогда нельзя было высовываться, выделяться! Прикинь, если б об этом прознали власти? Их бы просто расстреляли без суда и следствия, а клад забрали! Ведь он поэтому и рассказал все деду Савве, своему любимому внуку, надеясь, что со временем все изменится, вот только не уточнил, где именно он клад зарыл. Я предполагаю, это могло быть только где-то на дворе их старого дома.

— Я думаю, мы могли бы там покопать! — оживился Васька Кулик, окончательно сбросив с себя остатки сна.

— Мне кажется, там и без вас уже копались! Там ведь карьеры сейчас. Если горшочек с деньгами и существовал, его наверняка давно нашли. Или просто вывезли с песком. Так что забудьте вы об этом!

— Да нет, Машка, я спрашивал у бабы Антоли, и она говорит, что дом нашего прапрадеда стоял чуть правее карьеров! Там, конечно, все пахано-перепахано, но была не была: а вдруг мы действительно его найдем?

— Вот именно что вдруг! Ты ведь, небось, прошлым летом там все облазил?

— Я пробовал копать, но одному, знаешь ли, тяжеловато! К тому же прошлым летом там картошка была, а сейчас рожь, а ее, как ты понимаешь, копать много легче. Мы могли бы попробовать все вместе…

— Я согласен! — тут же отреагировал Васька.

— Я тоже! — поддержал его Сашка.

— Извините, парни, но перекапывать лопатой поля, следуя вашей разыгравшейся фантазии, я не намерена!

— Ну Машка! — хором воскликнули друзья.

— Ну ладно, так и быть, как-нибудь на днях я прогуляюсь с вами к карьерам, — снисходительно заявила она и поднялась.

— Сегодня! — не отставал Андрей.

— А ягоды?

— Чтобы набрать корзинку, нам потребуется максимум час!

— Ладно, уговорили! Все, вы как хотите, а я домой и спать! Провожать меня не надо! — добавила она, опережая намерения Сашки Хоменка, который, отложив гитару в сторону, собрался было подняться.

— Ну давай, Машка, пока! Смотри не проспи ягоды! — напутствовал Васька.

— Ха! — усмехнулась Лигорская, оборачиваясь. — Смотрите вы не проспите, а то я как-то очень сомневаюсь в вашем сопровождении.

— А вот это ты зря, Машка, мы слово всегда держим! — заявил Андрей.

— Ага! — кивнула девушка и растворилась в летней ночи.

— Унучачка мая! Машуня! Уставай! Сонца паднялося з-за леса! Людзі ў лесе ўжо, а ты спіш яшчэ! — сквозь крепкий сон Маша Лигорская услышала голос бабушки. Шероховатая рука, искореженная артритом, вся в синих прожилках вен, настойчиво коснулась ее плеча.

«О Боже!» — мысленно застонала девушка, превозмогая желание отвернуться к стене, натянуть на голову одеяло и продолжить спать. Бабушка не настаивала бы, Маша знала, но ведь она же обещала…

Не открывая глаз, Лигорская отбросила в сторону одеяло и сползла с кровати. Почти вслепую, все еще не размыкая век, она миновала кухню и, сунув ноги в старые шлепанцы, через сенцы вышла во двор.

В старом доме бабы Антоли (приходившейся Маше на самом деле прабабушкой) отсутствовали абсолютно все блага цивилизации. Собственно, как, наверное, и в любом другом деревенском доме, построенном в первые годы после войны. Ни у кого в деревне не было водопровода и канализации. Туалет, или, как называли его здесь, уборная, находился на улице, а во дворе к забору был прикреплен умывальник, куда с вечера заливали воду, которую приходилось таскать из колодца. Ну а ванну можно было принять в большом жестяном тазу, или лохани. Летом — во дворе, зимой — посреди кухни.