Книга Развод. Проучить предателя, страница 28 – Дарина Королёва

На заднем фоне слышался какой-то странный шум — не похожий на метель.

— Я скучаю, — прошептала я. — Нам нужно поговорить. По поводу Карины… И ещё кое что! Знаешь, я больше не могу делать вид, что всё хорошо.

Наши отношения одна беда, но вот Карина — беда номер два.

Дочь совсем от рук отбилась. Хоть и восемнадцать недавно исполнилось, но чуточку уважения к матери проявить можно.

Наш разговор не задался, как и визит к дочери на квартиру. Карина быстро выпроводила меня за дверь, пряча за своей спиной какого-то полуголого парня в наколках!

— Не твоё дело, мама! Всё, тебе пора!

— Ой, давай попозже! — он торопливо перебил. — У меня тут дела, встречи...

— Мне тяжело, — голос предательски дрогнул. — Я не справляюсь. Я хочу знать что происходит! Ты что-то от меня скрываешь?!

— Солнышко! — он снова стал тем, прежним Гордеем. — Связь ужасная, не слышу тебя! Потерпи немножко! Я вернусь, и мы наверстаем упущенное! Хочешь в Париж? На неделю, только ты и я! Куплю тебе всё, что пожелаешь — платья, украшения...

А потом... Потом он, видимо, забыл нажать "отбой".

И я услышала это…

С того самого момента поняла.

Никакой командировки, никакой опасности нет. А есть длинноногая смазливая блондинка с шестым размером!

С этой минуты Мира, которую ты знал умерла.

Любопытно, да… как всего лишь одна минута может напрочь изменить жизнь человека и полностью его изменить.

Достаточно всего пары слов. Разбитое сердце, полное боли и ран, и решимость.

Решимость сделать так же больно, как сделали тебе!

Мир перед глазами плыл чёрными пятнами, пол проваливался под ногами, а их слова эхом звучали в отдалении — дико и насмешливо.

Не зря же говорят — смеется тот, кто смеётся последним.

Давай проверим, Гордей, кто кого переиграл?

— Боже, ну что за дура?! — молодой женский голос, звонкий, с нотками превосходства, и противный смешок. — Неужели поверила про метель?

Я застыла с телефоном в руках. В ушах зашумело.

— Ну конечно поверила, Кися! — Гордей рассмеялся — тем особенным смехом, который раньше предназначался только мне. — И про Париж! Она у меня рохля, верит каждому слову. Любит меня сильно. Какую бы чушь я ни нёс — проглотит и не поморщится! Но сейчас она полезна — присмотрит за мамой, пока та не откинется. И за Лордом — у тебя же аллергия, малыш! А в твоём положении...

— Ну Котюня, это же может быть очень долго! — капризный голосок. — Сколько ещё твоя мамаша протянет?

— Ничего, потерпим. Вот выбью у неё контрольный пакет — и привет, свобода! Если бы не это её дурацкое обещание отцу...

Телефон выскользнул из онемевших пальцев. Грохот о паркет слился с их смехом — пошлым, издевательским...

Перед глазами поплыли чёрные пятна.

Двадцать лет. Двадцать лет жизни — всё фальшь!

А я верила каждому его слову. Я растворилась в нём. Я... я...

В ушах всё ещё звенел их смех, а в голове крутилось: "рохля", "дура", "пока мамаша не откинется"...

И это "в твоём положении" — значит, она беременна? От него?!

Накатила тошнота. Комната закружилась.

Я опустилась на пол, прижимаясь спиной к стене.

Как он мог? За что? Я же всё делала правильно — была верной женой, заботливой невесткой, любящей матерью...

Набрала номер Карины. Хоть бы ответила, хоть бы...

— Ну чего опять?! — раздражённый голос дочери. — Я занята!