Книга Предатель. Право на ошибку, страница 74 – Дарина Королёва

— Нужно обработать твоё колено…

Он помогает мне подняться, придерживая за талию. Ноги всё ещё дрожат, колено простреливает болью при каждом шаге. Рома замечает это:

— Обопрись на меня сильнее. Не торопись.

Медленно идём к машине. Ночной воздух пропитан запахом мокрого асфальта и снега на обочинах, который почти растаял, образуя слякоть. Фонари отбрасывают наши тени — длинные, искаженные, сплетающиеся друг с другом.

— Ключи, — вспоминаю я. — Они упали где-то здесь...

— Я отвезу тебя. За машиной завтра пришлю водителя.

Его "Мерседес" припаркован неподалёку — чёрный силуэт в темноте. Видно, что он примчался как был, с деловой встречи — на заднем сиденье папки с документами.

— Скажи честно, Ром, ты за мной следишь? — спрашиваю, когда он усаживает меня на переднее сиденье.

— Нет, — Рома заводит мотор, в салоне становится теплее. — Просто иногда проезжаю мимо. Убедиться, что ты в порядке.

— Зачем?

— А ты как думаешь? — он внимательно смотрит на дорогу. — После всего, что между нами было... Я не могу просто перестать беспокоиться. Ты мать моих детей. Мы столько пережили вместе… Ты...

Замолкает, крепче сжимая руль. За окном проносятся ночные улицы — пустые, влажные от тающего снега. В стёклах отражаются разноцветные огни витрин, вывесок, светофоров.

— Останови, — вдруг прошу я.

— Что такое? Тебе плохо?

— Нет, просто…

И тут меня накрывает.

Слёзы появляются внезапно, начинаю дрожать всем телом. Пережитый страх, напряжение последних минут — всё вырывается наружу.

— Я так испугалась...

Рома резко тормозит, съезжая на обочину. Поворачивается ко мне:

— Тише, тише...

— Я правда думала... когда он схватил меня… Мне показалось, у него был нож… — слова путаются, перемешиваются со всхлипами. — Первая мысль была о тебе. Мне... мне так тебя не хватает! Я скучаю...

Он молча притягивает меня к себе. Его руки — сильные, надёжные — обнимают так осторожно, словно я хрустальная.

Уткнувшись в его плечо, чувствую знакомый запах, и от этого только сильнее накатывают слёзы.

— Всё хорошо, — шепчет он, поглаживая мои волосы. — Тебе нужно успокоиться. Поехали домой, обработаем раны и поговорим.

Поднимаю голову — его лицо так близко. В полумраке салона его глаза кажутся почти чёрными. На виске пульсирует жилка — как раньше, когда он сильно волновался.

— Рома...

— Не сейчас, — он легко касается моей щеки, стирая слёзы. — Дома. Всё обсудим дома.

Киваю, не в силах говорить. Он прав — нам нужен серьёзный разговор. Без спешки, без недомолвок. Обо всём, что случилось. О Милане, о моей работе, о наших ошибках.

Может, не всё потеряно? Может, иногда нужно дойти до самого края пропасти, чтобы понять — что действительно важно? Чтобы осознать — некоторые узы не рвутся, не истончаются, не исчезают. Они просто ждут, когда мы найдём в себе силы и мудрость вернуться к тому, что по-настоящему ценно.

А пока мы едем по ночному городу, и его рука лежит на моей ладони — тёплая, успокаивающая. Как двадцать лет назад, когда весь мир был впереди.

И, может быть, ещё не поздно всё исправить?

Дома, на залитой мягким светом кухне, Рома достаёт аптечку из шкафчика. Движения точные, привычные, словно и не было этого времени врозь.

Он открывает пузырёк с перекисью. Запах лекарства смешивается с ароматом его привычного одеколона, от чего перехватывает дыхание — слишком много воспоминаний.