Книга Предатель. Право на ошибку, страница 60 – Дарина Королёва

Кажется, мы его нашли…

— Артём! — крик вырывается помимо воли, когда я бросаюсь к голубой ели, утопая в рыхлом снегу по колено.

У массивного ствола, среди заиндевелых лап, маленький силуэт в синей куртке. Артём съёжился, обхватив колени руками, будто пытался согреться. При виде нас поднимает лицо — щёки алые от мороза, на ресницах искрятся снежинки, глаза припухли от слёз. Маленький, испуганный, но живой...

— Господи, Господи... Артём!!! — падаю рядом, притягиваю к себе, ощупываю каждый сантиметр его тела. — Как же ты нас напугал! Ты цел? Не поранился? Замёрз? Как давно здесь сидишь!!!

— Мамочка... — он бросается мне на шею, прижимается всем телом. От его куртки пахнет морозом, свежим снегом и хвоей.

Персик носится вокруг, взрывая снег лапами, поднимая серебристое облако. Его лай — радостный, торжествующий — разносится по лесу. Пёс то и дело останавливается, тычется мокрым носом то в Артёма, то в меня, словно делится своим теплом.

— Не очень давно… — грустно молвит ребёнок, от стыда пряча глаза.

— Ты так нас напугал, малыш, — лихорадочно зацеловываю заледеневшие щёки сына, растираю его озябшие пальчики. — Никогда, слышишь, никогда больше так не делай!

Рома опускается рядом в снег:

— Дружок, мы с ума сошли от беспокойства! Так нельзя!

Алина подбегает последней:

— Артёмка, ну ты даешь! А если бы ты заблудился? А если бы замёрз? Нельзя без спроса никуда уходить, ты же знаешь правила!

Мы замираем в этом общем объятии под раскидистыми ветвями ели. Снежинки медленно кружатся вокруг, оседают на куртках, тают в волосах. Лес вокруг такой величественный — высоченные сосны и ели, укутанные снежными шапками, тишина, нарушаемая только нашими голосами да криками синиц.

— Я просто… Ну я… Ты знаешь! Искал его. Очень нужно было. Я правда сильно испугался, когда папу ударили… Я видел маму с лопатой. Какая-то тётя. Вы там дрались и даже кровь

Какой кошмар! Я не могу это слышать. Невыносимо. Сердце просто в ошмётки. Беру с себя слово — такое больше не повториться никогда. Самое ценное, что у нас есть, наши дети. Надо беречь их хрупкий маленький мир во что бы то ни стало…

— Сынок, — беру его лицо в ладони, заглядываю в заплаканные глаза. — Зачем ты убежал? Здесь же можно заблудиться! Тут столько тропинок, все занесены снегом...

— Я испугался, — его маленькие губки дрожат. — Когда вы так громко кричали... Я накрылся одеялом, но всё равно было страшно. А потом вспомнил, как Алина говорила про Деда Мороза, что он в лесу живёт...

— Прости, это я во всём виновата, — Алина обнимает брата. — Я просто хотела его развлечь!

— Я хотел его попросить... — Артём всхлипывает. — Чтобы он сделал так, чтобы вы больше не ссорились. Чтобы всё стало как раньше…

Ком встаёт в горле. Мы с Ромой переглядываемся — неужели довели ребёнка до такого отчаяния своими ссорами?

Из-за наших ссор едва не случилась трагедия! Я не могу успокоиться от этой мысли. Не могу. Безумно тяжело. Трясет как в лихорадке.

— Не плачь, маленький, — прижимаю его крепче, но наверно больше себя успокаиваю, чем его. — Всё будет хорошо, обещаю.

— Папа, мама, — Артём берёт нас за руки. — Пожалуйста, давайте не будем больше ругаться! Сегодня же праздник.

Новый год.

В суматохе последних дней мы совсем забыли об этом. О том, что это время чудес, время, когда нужно быть вместе.