Книга Развод. Его холодное сердце, страница 8 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

— Любил? — его смех был больше похож на рычание. — Я с ума по тебе схожу, Катя. Пять лет... Пять лет ты владеешь моими мыслями, моим телом, моей душой... А теперь решила, что я так просто откажусь от тебя?

— Я не знала, что ты за человек! Не знала ничего о вашей семье, традициях и этих чертовых договорах! — задыхаясь, дрожу. — Ты убиваешь меня, Давид! Ты рвёшь на куски мою душу!

Что-то промелькнуло в его глазах — боль или раскаяние — но тут же исчезло, сменившись привычной маской холодной решимости.

— Это ты решил, что можешь привести в нашу спальню другую женщину. Другую! В дом, где живет твоя дочь!

Он подхватил меня под бедра одним резким движением, бросил на кровать, прижав к матарсу.

Мое тело предательски отозвалось на его близость — оно помнило, как хорошо нам было вместе, помнило каждую нашу ночь…

Но теперь всё изменилось.

— Я всё решил, — его голос охрип, когда он потянулся к прикроватной тумбочке. — Ты останешься здесь. Со мной. Как должно быть.

Шелковые ленты скользнули по моим запястьям, и я задрожала.

Он часто связывал меня раньше, в наши особенные ночи, когда мы доверяли друг другу безгранично. Но сейчас всё было иначе.

Я не хотела его. Это уже будет не страсть, а насилие.

— Ты не посмеешь... — прошептала я, глядя, как ловко он вяжет узлы, привязывая меня к кровати.

— Я теряю голову от тебя, и ничего не могу с этим сделать, — жёсткие пальцы нежно погладили связанные запястья, контрастируя с жесткостью его действий. — Всегда терял. С первого дня, как увидел тебя в тот вечер...

Его поцелуи спускались все ниже, прокладывая обжигающую дорожку по моей шее, ключицам, ложбинке между грудей. Я выгибалась под его руками против своей воли и, ненавидя его и себя за то, что он заставлял меня чувствовать.

— Тогда что это было? Зачем ты отдал ей моё платье? Которым клялся в любви неделю назад! Куда вы вместе ездили?!

Он резко выпрямился, его глаза стали такими чёрными, пугающими, ка кникогда:

— Планы изменились. Это политика! Тебе не понять! Не лезь в эти дела, они не для твоих нежных ушек, şekerim (сахарок)!

Его пальцы сжались на моих бёдрах до боли. Слёзы текли по моим щекам, а он целовал их — мокрые и солёные, иногда прерываясь, чтобы вонзится в губы, которые горели, были искусаны почти до крови его варварскими движениями.

Давид схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на себя:

— Не смей, — процедил, сжав челюсти. — Не смей сомневаться в моих чувствах к тебе.

— Я тебя ненавижу...

— А я хочу тебя настолько, что готов разорвать на части. Как голодный зверь, maviş! — голос сорвался на рычание, когда он прикусил кожу на моей ключице, оставляя метку. — До безумия хочу. Как в первый раз.

Maviş... Голубоглазый ангел...

Так Давид назвал меня в день нашей встречи.

В день, когда столкнулись две разные вселенные.

Он — богатый владелец сети отелей. Я — будущий врач.

Он — суровый бизнесмен, всегда в черном.

Черные машины. Охрана в черных костюмах.

Любит золото. Окружает себя дорогими, изысканными вещами.

Часы, картины, редкие автомобили, которые стоят баснословных денег..

И я, похоже, была для него просто еще одной красивой вещью в коллекции — кукла с золотыми волосами... маленькая, хрупкая, ничего не знающая о здешних законах. О том, что в его мире красота — это оружие, а любовь — роскошь, которую нельзя себе позволить.