Книга Развод. Цена ошибки, страница 96 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

И вот он — мой мальчик, в синей куртке с динозаврами. Качается на качелях, болтая ногами в воздухе. Такой одинокий, такой родной...

— Марк! — окликаю я, едва контролируя бурный поток эмоций.

Он оборачивается — секунда замешательства, широко распахнутые глаза, и вдруг его лицо озаряется такой светлой, такой чистой радостью, что каждый глоток воздуха даётся мне с непосильным трудом.

— Мамочка! — срывается с качелей, летит ко мне через площадку, раскинув руки. — Мамочка пришла!

Подхватываю его, прижимаю к себе — родной, тёплый, пахнущий осенним воздухом и детством. Он обвивает мою шею руками, смеётся, и в этом смехе столько счастья, что слёзы слепят глаза.

— Я так скучал, мамочка! — шепчет он мне в шею. — Ты больше не уйдёшь? Правда-правда не уйдёшь?

— Никогда, — целую его макушку, крепче стискивая в объятиях. — Теперь мы всегда будем вместе. Обещаю.

Виолетта стоит в стороне, переминаясь с ноги на ногу. Она явно чувствует себя лишней в этой сцене воссоединения. Её взгляд устремлён куда-то вдаль — кажется, она уже мысленно тратит обещанные деньги, планирует новую жизнь без "обузы" в виде сына.

— Мам, а ты придёшь на мой утренник? — Марк заглядывает мне в глаза, и в них столько надежды, что сердце сжимается. — У нас будет осенний праздник, я там ёжика играю!

— Конечно приду, родной, — глажу его по щеке. — На все твои утренники приду. И на все праздники. И вообще никогда больше не пропущу ничего важного в твоей жизни.

Виолетта демонстративно смотрит на часы:

— Ну, я, наверное, пойду... У меня дела...

Марк даже не оборачивается на её голос — он слишком занят, рассказывая мне про свою роль ёжика и про то, как они будут танцевать под песенку про грибочки.

А я крепче прижимаю к себе сына, чувствуя, как внутри разливается тепло. Наконец-то всё встаёт на свои места. Наконец-то он дома — в объятиях той, кто действительно его любит.

Впереди у нас долгий путь исцеления. Нужно будет стереть следы этого года разлуки, залечить душевные раны. Но мы обязательно справимся.

Потому что настоящая мать — не та, что родила. А та, что любит всем сердцем.

Вадим

Холодный воздух камеры пропитан запахом плесени, немытых тел и страха. Металлическая койка второго яруса скрипит при каждом движении. В грязном матрасе что-то шевелится — клопы? Тараканы? — уже даже не пытаюсь определить. Чешусь как бродячий пёс, но это уже не вызывает брезгливости. Привыкаю.

Барак наполнен разными звуками — храп, сопение, невнятное бормотание во сне. Тридцать человек в одном помещении, и каждый может оказаться твоим убийцей. Я теперь сплю вполглаза, дёргаюсь от каждого шороха. Говорят, на второй неделе становится легче. Врут, наверное.

В голове крутятся мысли — бесконечная карусель сожалений и воспоминаний. Как же всё пошло не так? Где я свернул не туда?

Вспоминаю последнее заседание суда. Цифры ущерба с девятью нулями. Доказательства подделки документов. Показания рабочих о нарушениях техники безопасности. Фотографии трещин в фундаменте торгового центра "Эдем". Заключения экспертов о том, что здание могло рухнуть в любой момент — и тогда счёт жертв пошёл бы на сотни.

Все мои счета арестованы. Каждый рубль, каждый доллар, каждое евро — всё пойдёт на компенсацию ущерба. Даже тайные офшоры нашли — чёртов Женька постарался со своими программистами. Бывший друг... Как же так вышло, что самые близкие люди стали моими могильщиками?