Книга Развод. Цена ошибки, страница 49 – Дарина Королёва, Диана Абрамова

Офис превратился в мой второй дом. Ночные смены, бесконечные чертежи, кофе в стаканчиках. Вадим часто задерживался со мной, помогал, подбадривал. А потом как-то незаметно начал подвозить до дома, присылать за мной машину.

— Тебе не удобно в общаге, — говорил он. — Давай переберёшься ко мне? Отдельная комната, нормальные условия для работы.

Я колебалась недолго. Влюбилась я в него ещё тогда, в ту ночь, когда мы вместе делали проект.

— Хорошо, — ответила я.

Марк обнял меня в тот вечер, когда я переезжала.

" Мама ", — впервые сказал он. И мой мир перевернулся.

... Белый потолок палаты. Запах медикаментов. Воспоминания отступают, но я знаю — они вернутся снова. Потому что именно в тот вечер началась история, которая привела меня сюда. И я ещё не знаю, чем она закончится.

________

Рита

Больничный коридор остался позади — серый, холодный. Врачи улыбались, успокаивали, а я чувствовала себя выжатой до последней капли — как старая тряпка, которую забыли развесить сушиться.

Такси везёт меня домой. Дочка спит на руках, её дыхание — единственное, что удерживает меня в реальности.

Марк...

Телефон в руках — он весь в его фотографиях.

Вот он в синем комбинезоне — лужи, брызги, восторг трёхлетнего мальчугана. Вот — первый поход в цирк, огромные глаза, игрушечный слон в руках. А вот мы вместе — его щёчка прижата к моей, оба смеёмся.

Пальцем глажу его вихрастую макушку на экране. Слёзы капают прямо на смартфон — солёные, горькие. Где ты, мой мальчик? Что с тобой? Скучаешь ли? Спрашиваешь ли обо мне?

Да, я не его родная мать. Но я стала родной. С первого дня, когда Вадим привёл его, моё сердце ёкнуло — непослушный, напуганный комочек, которой захотелось сразу прижать и не отпускать.

"Мой сынок", — шепчу. И сердце разрывается на части.

Я воспитала его, после того, как его оставила родная мать. Он проводил первый год своей жизни с чужим людьми — нянями, конвейер чужой заботы, мелькающие лица, отсутствие стабильности.

Я — его настоящая мама. Не по крови — по душе.

Всегда говорила "мой сыночек", "наши дети", "наш Марк". Чтобы он не чувствовал себя чужим, урезанным, неполноценным. Чтобы знал — он любим. Целиком и полностью.

Помню каким он был — сплошной комок нервов. Истерики, крики, панические атаки — подарок от бывшей жены Вадима, которая бросила сына ради голливудской мечты. Психолог говорила: "Посттравматический синдром брошенности".

Виолетта... Её имя — как яд. Актриса, которой важнее премьеры, чем собственный ребёнок.

Но ещё тогда я не знала имя настоящей матери Марка — Вадим сказал, что не хочет обсуждать свою бывшую. Какая разница кто она? Как её имя? Хочу забыть и начать с чистого листа.

А я... Я растила его. Каждый день — битва за его психику. За его улыбку. За его спокойствие. И мы победили. Марк научился доверять. Смеяться. Любить.

А что теперь? Опять брошен. Только на этот раз — мной?..

Больше недели мы не виделись. Никаких звонков. Никаких новостей. Он даже в садик не ходит. Что с ним происходит? Как переживает это расставание?

Нелюди. Бездушные существа...

Такси останавливается. Серые стены, знакомые окна — двор проступает сквозь стекло, как старая фотография.

Дочка посапывает на руках — она ещё не понимает, какой шторм творится вокруг. Повезло ей. Маленький кораблик в огромном море родительских конфликтов.