Книга Её чужая дочь, страница 52 – Рина Фиори

Провожу расчёской по длинным шелковистым волосам малышки. Одну за другой прочёсываю небольшие пряди, восхищаясь их красотой.

К горлу подкатывает горький ком, но я прикладываю нечеловеческие усилия, чтобы сдержать рыдания. Мне чудится, что я делаю причёску собственной дочке, аккуратно укладываю локоны, прихватывая маленькими заколками кончики волос.

— Мама, – в очередной раз лепечет малышка, вкладывает свою тёплую ладошку в мою руку, и доверчиво заглядывает в глаза.

Я испытываю неоднозначные эмоции, когда Мия называет меня мамой. С одной стороны понимаю, что это неправильно, а с другой… Я хотела бы иметь такую ласковую дочурку.

Но здравый смысл берёт верх над личными желаниями, и я начинаю этот непростой разговор.

— Мия, – легонько улыбаюсь, чтобы расположить к себе малышку. Хотя, кажется, в этом нет необходимости. – Смотри, у тебя есть папа, да?

Кивает.

— Наверное, есть бабушка.

— И Ульяна! – радостно взвизгивает, охотно принимая мою игру с перечислением родственников.

— И Ульяна, – подтверждаю, совершенно не имея понятия, кто это.

А, правда, это кто?

Впрочем, неважно.

— Вот, – нервно тереблю в руках очередную заколку, очевидно выполненную на заказ. Селиванов ничего для дочери не жалеет, и тем вызывает у меня уважение.

Но это не значит, что я когда-нибудь смогу простить Руслана.

— Все эти люди, они твои родные, – пытаюсь подобрать правильные слова, а главное, понятные трёхлетнему ребёнку. – А я… я просто Женя.

— Нелодная? – морщит изящный носик. До чего же малышка на Руслана похожа, сразу видно, что одна кровь.

— Мм, нет, – качаю головой угрюмо.

Мне жаль разочаровывать малышку, и я вовсе не против быть ей другом, но вселять пустую надежду и позволять называть мамой неправильно и даже жестоко.

— Но я тебя выблала, ты мне нлавишься, почему не хочешь быть моей мамой? – с претензией в голосе тараторит девочка.

Подскакивает с места и начинает перекладывать мягкие игрушки, которые стройным рядом были рассажены на её кроватке. Смотрю на нервные движения ребёнка и жалею, что вообще затеяла этот разговор. Ведь даже Руслан, который брезгливо кривится всякий раз, как Мия называет меня мамой, ни разу и слова не сказал против. По крайней мере, я не слышала.

Принимаю решение больше эту сложную тему не затрагивать. Вечно няней я у Селиванова работать не буду, получу диплом, устроюсь в рекламное агентство, а Мию буду иногда навещать.

Девочка повзрослеет и сама поймёт, что я ей никакая не мама.

Целый час Мия со мной почти не разговаривает, и меня это жутко тревожит. Больно смотреть, как девочка грустит, толком не играет и ест без аппетита.

Но надолго терпения этой озорной малышки не хватает.

— Малыш, давай мириться, – предлагаю, протягивая руку с оттопыренным мизинцем, но Мия скорее всего не знает правил. Смотрит недоумённо, однако в глазах мелькает огонёк любопытства.

— А как? – выставляет вперёд ладошку, пытаясь скопировать мой жест.

Произношу речёвку для примирения и переплетаю наши пальцы.

— Дружба начинается! – заканчиваю торжественно, энергично потряхивая рукой. Прямо как в детстве.

Мия заливисто смеётся, от грусти не остаётся и следа.

— А давай нарисуем рисунок и подарим папе? – предлагаю, когда до приезда Руслана остаётся меньше часа.

— Давай! – хлопает в ладоши крошка и несётся к своему детскому столику для занятий творчеством.