Книга Формула любви для Золушки, страница 34 – Елизавета Красильникова

Кабриолет подъехал к воротам большого дома, похожего скорее на усадьбу, чем на коттедж. Высокий забор оплетали ветви дикого винограда, и за этой живой изгородью были видны лишь мелькающие на поляне огоньки и светящиеся окна. Шофер помог пассажирам выйти из машины, ворота раскрылись, и там их уже встречал радушный хозяин Марио Бенциони. Он снова начал трясти Вадиму руки, говоря, как он рад, что они посетили его скромное жилище, и прочее, что предписано в таких случаях этикетом.

Марио повел своих гостей по усыпанной щебнем тропинке к дому. Виолетта подцепила Вадима под руку, а Саше не оставалось ничего, как последовать сзади. Зато у нее имелась прекрасная возможность разглядеть все вокруг и не быть за это поддетой дамочкой.

Аккуратно подстриженная лужайка перед усадьбой занимала внушительную площадь. В кустах угадывались античные статуи, а по краям тропинки были посажены миленькие цветочки, названия которых Саша даже не знала. Несмотря на осеннюю пору, цветы распустили свои сочные оранжево-алые соцветия и не думали увядать. У входа в дом были пристроены две стилизованные колонны, под ними лежали мраморные львы, покорно положив головы на массивные лапы. Было видно, что хозяин дома — человек весьма состоятельный, к тому же обладающий хорошим вкусом. Если бы Вадим не сообщил, что Марио жил несколько лет в России, Саша все равно подумала бы, что преобладающий в архитектуре дома русский стиль был выбран не случайно.

В доме было полно народа, звучала музыка, и вкусно пахло чем-то очень и очень съедобным. Когда компания подошла к крыльцу, в дверях дома показался высокий черноволосый молодой человек, лет двадцати с небольшим, чем-то похожий на Марио, и бегом спустился с лестницы.

— О! Энрике, сюда! — оживился Бенциони. — Позвольте представить — мой сын Энрике. Он, к моему стыду, не знает русский язык. Его мать — американка. К сожалению, она сейчас в отъезде — бизнес… Энрике знает английский, как второй родной. Но по-моему, он предпочитает от нас сбежать, гадкий мальчишка! — И Марио обратился к сыну на английском: — Энрике, это мой друг Вадим, о котором я тебе рассказывал, и его коллеги.

«Коллега» Виолетта кокетливо протянула ему руку.

Вежливо, но без особого энтузиазма он поздоровался с ней, а также с Вадимом (Саша все еще стояла сзади них), перекинулся короткими фразами с Марио на итальянском языке и, извинившись перед гостями, собрался было бежать по своим делам, как вдруг наткнулся на Сашу, которая не успела сделать шаг в сторону с тропинки.

От резкого удара Саша потеряла равновесие и шлепнулась на газон, подмяв под себя несколько цветочных кустиков. «Все! Это конец!» — пронеслось у нее в голове, когда она увидела над собой смеющееся и торжествующее лицо Виолетты, нахмурившегося Вадима и растерянного Марио. Не дав ей полностью окунуться в панику, Энрике моментально схватил ее за руки и поднял с травы.

— Синьорина, мне очень жаль! Как я мог быть так неосторожен! Простите! — причитал он, одновременно отряхивая ее порядком испачканное платье — эти милые цветочки имели очень едкую пыльцу. — Позвольте, я провожу вас в дом.

Энрике, видимо, забыв о своих неотложных делах, по которым он так спешил, осторожно, но крепко взял Сашу под руку и повел в дом.

— Не понимаю я порой своего сына, — говорил Марио, сопровождая гостей в дом. — Ведь не такая уж большая разница у нас с ним в возрасте — каких-то девятнадцать лет, — Виолетта присвистнула, Вадим тихонько ткнул ее в бок, — а я чувствую себя рядом с ним древним стариком. Ну как можно убегать из дома, когда твой отец пригласил гостей, устроил праздник? Он же мой преемник, неужели он не понимает, что это для меня так важно?