Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 68 – Наташа Фаолини

— Кажется… ошибся, — тихо произносит он, и его янтарные глаза снова встречаются с моими. Теперь в них нет скуки — только тот самый хищный огонек, который я видела раньше, но теперь он горит ярче, с каким-то новым, почти мальчишеским азартом. — Потому что белые волосы… это красиво. Очень.

Он произносит это с таким удивленным удовлетворением, словно только что сделал важное открытие. И от этого его тона у меня по спине бегут мурашки.

Валр снова усмехается, и на этот раз в его усмешке нет и тени сомнения — только торжество и предвкушение.

— К тому же теперь у меня будет своя собственная беловолосая самка, даже без состязания… но… за тебя я бы дрался.

Я смотрю в его горящие янтарные глаза, и меня охватывает странное ощущение…

И тут я замечаю кое-что тревожное.

На его предплечье, чуть ниже локтя, видна рана. Не просто царапина от лесных веток, а рваный, глубокий порез, края которого воспалены, а кожа вокруг покраснела и припухла.

И даже в тусклом свете шалаша я замечаю едва заметные желтоватые следы у самого края раны. Гной. Рана глубокая и уже начала гноиться.

Я тут же осознаю — эта рана опасна. В этом диком мире, без антибиотиков и нормальной медицинской помощи, такая рана — это почти верный путь к заражению крови и мучительной смерти, каким бы физически сильным и гордым Валр ни был.

Я знаю, что не должна показывать ему, что способна хорошо лечить, уж точно получше, чем какие-нибудь местные шаманы, потому что уже нажила себе неприятностей из-за этого, но не могу игнорировать рану, когда она уже так очевидно загноилась.

— Твоя рука, — голос мой звучит неожиданно ровно и даже требовательно.

Я делаю шаг к нему, забыв на мгновение, кто он и где мы.

Валр удивленно смотрит на меня, его янтарные глаза чуть сужаются. Он, видимо, ожидал чего угодно — слез, истерики, мольбы, радости, что теперь я принадлежу такому сильному вождю, который будет заботиться обо мне до конца наших дней — но не этого спокойного, делового тона.

— Что — рука? — рычит он, но в его голосе уже нет прежней уверенности.

— Рана, — я киваю на его предплечье. — Она очень плохая. Нужно немедленно обработать, иначе будет беда. Большая беда. Для тебя.

Он смотрит на свою руку, словно видит ее впервые, потом снова на меня. В его взгляде — смесь недоверия, удивления и… чего-то еще.

Я не жду его ответа, сразу решаю помочь Валру обработать рану.

— Вода. Чистая. И чистая тряпица или шкура, — командую я, оглядывая шалаш. — И огонь нужно развести. У тебя есть острый топорик? Его нужно будет прокалить.

Валр молчит несколько секунд, его взгляд буравит меня насквозь. Затем он, к моему удивлению, кивает и указывает на кожаный мех с водой в углу и на небольшой костерок, тлеющий посреди шалаша.

Я лишь благодарна судьбе, что не упала в этот огонь, после полета со скалы.

— Топорик… там, — он кивает на свой пояс, где действительно висит грубо сделанный топорик.

Работать с таким инструментом будет сложно, но это лучше, чем совсем ничего.

— Садись, — говорю я, указывая на спальный настил из мягких шкур. Он повинуется, садится, протягивая мне раненую руку.

Я осторожно промываю рану теплой водой, удаляя грязь и уже начавший собираться гной.

Мышцы на руке Валра напрягаются, как канаты, но он терпит, не отдергивая руки, только его дыхание становится тяжелее…