Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 57 – Наташа Фаолини

— Сильнее, Скал, пожалуйста. Вот так, да. Трахни меня.

Именно в момент, когда с моих губ начинает срываться шепот, мольбы, Скал и теряет голову. Он перестает контролировать все на свете. Его тело начинает двигаться, словно охваченное конвульсиями, а дыхание становится беспорядочным.

Он делает все, что я прошу.

Двигается сильнее, глубже, так, что наши тела трутся друг о друга, стоны сплетаются.

С последним толчком Скал впивается в мои губы с новой силой, так, что кажется, если бы я отказала ему в поцелуе — небо бы рухнуло на землю.

В момент, когда меня накрывает оргазм, он целует меня и пьет мои стоны.

Он отстраняется, и я чувствую, как прохладный утренний воздух касается моей разгоряченной кожи, принося с собой бодрящую свежесть.

Вкус его губ все еще ощущается на моих, терпкий и властный, и я невольно провожу по ним языком, вспоминая его требовательный напор, его первобытную, всепоглощающую силу.

Тело ноет приятной усталостью, а внутри — странное, пульсирующее тепло, чувство наполненности и какой-то… правильности происходящего.

Мы возвращаемся на поляну, и я подхожу к Лие, в Скал усаживается у костра. Он мельком взглядывает на меня, и в его темных глазах я улавливаю ответный огонек, быстро скрытый под обычной непроницаемостью.

Девочка лежит на подстилке из веток, ее маленькое тельце все еще сотрясает озноб, но жар, кажется, уже не такой сильный, как ночью. Пульс все еще слаб, но уже стал ровнее, она на грани, но еще борется.

— Воды, — мой голос звучит на удивление уверенно и звонко. Я смотрю на одного из воинов Скала. Тот, помедлив секунду, подчиняется.

— Огонь поддерживать, — командую я, чувствуя, как во мне просыпается былая медсестринская хватка, но теперь окрашенная какой-то новой уверенностью. — И принесите большой плоский камень, если найдете. Чистый. И еще… Мне нужны широкие, чистые листья, как можно больше. И тонкие гибкие ветки, если найдете у ручья.

Я указываю в сторону ручья. Ива — ее кора обладает жаропонижающими свойствами, это я помню.

Дикари переглядываются, но отправляются выполнять. Скал наблюдает молча, не вмешиваясь.

Пока один уходит за листьями и ветками, я снова опускаюсь на колени рядом с Лией.

Смачиваю тряпицу, оторванную от своей шкуры, в воде и методично, сантиметр за сантиметром, начинаю обтирать ее горящее тело: лоб, шею, подмышки, паховые складки, сгибы локтей и коленей. Испарение воды должно помочь снизить температуру. Затем прошу второго дикаря принести горячих углей на найденном плоском камне. Когда он это делает, я достаю свой острый осколок камня.

— Что ты делать? — с опаской спрашивает он.

— Очищаю путь для силы, — отвечаю загадочно, прокалывая на огне острый камень.

На самом деле, я просто стерилизую его, насколько это возможно. Он мне может и не пригодиться, но это выглядит внушительно.

Возвращается первый дикарь. Он протягивает мне охапку крупных, гладких листьев и несколько гибких ивовых прутьев.

— Хорошо, — киваю с удовлетворением. — Теперь котелок с водой на огонь. Доведите до кипения. Листья пока сложите здесь.

Они почти с готовностью подчиняются. Пока вода закипает, я осторожно счищаю немного коры с ивовых прутьев своим прокаленным камнем. Это долго и трудно, но я не сдаюсь. Затем бросаю эту кору в закипевшую воду.