Книга Медсестра. Мои мужчины – первобытность!, страница 33 – Наташа Фаолини

Рука рыжебородого ложится на древко топора.

Ладонь моего дикаря опускается к его собственному оружию, примотанному к пояснице тонкой полоской кожи.

Позы мужчин напряжены. Взгляды прикованы друг к другу.

Кажется, вот-вот что-то начнется.

— Она мой приз, — говорит мужчина, сорвавший с моих губ страстный поцелуй, и в его голосе нет ни звука прежней нежности или спокойствия. Только чистая, холодная решимость и предвкушение битвы.

Рыжебородый издает боевой клич и выдергивает топор. Его спутники бросаются вперед.

Дикарь тоже уже движется навстречу противникам. Невероятно быстро для его комплекции, потому что он огромный.

Я отскакиваю назад, инстинктивно ища укрытие.

Первое дерево кажется недостаточно надежным, я прижимаюсь спиной к другому, более старому и широкому стволу, чувствуя его шершавую кору через одежду.

Грохот орудий разрывает тишину леса. Глухие удары, яростные крики, стоны боли. Звуки битвы обрушиваются на меня, резкие и неожиданные.

Я никогда не видела ничего подобного. Это не просто драка, а животная, смертельная схватка.

Я вжимаюсь в дерево, пытаясь стать единым целым с корой. Звуки становятся громче, ближе. Кажется, битва разворачивается прямо рядом со мной.

Зажмуриваюсь, но слышу тяжелое дыхание, топот ног, хрипы.

Представляю, что там происходит, и внутри все сжимается от ужаса.

Не могу смотреть. Не могу видеть кровь, ярость в глазах, жестокость каждого удара. Зажмуриваюсь изо всех сил, хотя это не спасает от звуков, проникающих прямо в сознание.

Прикрываю рот рукой, плотно прижимая ладонь к губам, чтобы не вырвался крик. Не хочу, чтобы они услышали меня, чтобы поняли, как я испугана, как слаба перед этой первобытной жестокостью.

Хочу исчезнуть. Стать невидимой.

Битва гремит вокруг меня. Звуки сдвигаются, удаляются, снова приближаются.

Пот стекает по вискам, спина прилипает к дереву. Каждый удар, каждый стон отдается болью в моем теле. Это происходит из-за меня. Потому что я спровоцировала Жагура начать сзывать дикарей из соседних племен.

Постепенно звуки стихают. Яростные крики сменяются хрипами, затем стонами, затем... тишиной. Тяжелое дыхание. Шорох. Еще один стон, обрывающийся.

А потом... полная тишина. Звенящая, жуткая. Битва окончена.

Я стою так еще несколько мгновений, не решаясь открыть глаза или опустить руку. Чувствую запах — пот и лес, хвоя. Он наполняет легкие, вызывает тошноту.

Медленно опускаю руку от рта. Дрожащими пальцами касаюсь век. Постепенно открываю глаза, привыкая к полумраку под деревьями.

Первое, что я вижу — тела. Четверо мужчин лежат на земле в неестественных позах. Неподвижные, но не мертвые. Я вижу, как грудь одного из них поднимается и опускается в тяжелом, прерывистом дыхании. Они просто... отключились. Устранены, но живы.

И среди всего этого стоит он. Мой защитник. Мужчина без имени.

Он стоит, тяжело дыша, его грудь вздымается под одеждой из шкуры. Нет крови, только синяки, грязь и следы борьбы. Он не держит в руке окровавленный нож. Его руки пусты, но кажутся невероятно сильными. Он просто стоит, излучая ауру подавляющей силы.

Он медленно выдыхает, его взгляд проходит по земле, по лежащим телам, а затем... находит меня.

Я все еще прижата к дереву, дрожа, как осиновый лист. Мои глаза расширены от шока перед силой, которую я только что видела в действии.