Книга Хочу твою... подругу, страница 87 – Мария Зайцева

— Ну… Пожалуй, неплохо…

— Мне не очень… — робко возражаю я. Робко, потому что тетушке перечить бессмысленно, она все равно сделает так, как посчитает нужным. Я же говорила, что она — достойная представительница нашего семейства?

— Глупости!

Тетушка вспархивает с дивана, изучает меня со всех сторон:

— Прическа, конечно, не подходит, но все решаемо… И декольте чересчур… Но тоже решаемо. Ты знаешь, чье это платье? Это — наряд принцессы из сказки «Красавица и Чудовище», как ее там… Боже, не помню! Главное, что его никто не видел, потому что для премьеры в опере шили сразу несколько, а выбрали одно. Зиночка написала, что конкретно это шил какой-то известный русский модельер… Черт, не помню, опять же, кто именно… Но это и не важно! Главное, что оно — единственное, уникальное и больше мы никого в таком не встретим!

— Ага… — я снова смотрю на себя в зеркало. Красный мне к лицу, да. И такая я неожиданно фигуристая, с тонкой утянутой талией и офигенным бюстом, что даже сама себе начинаю нравится.

Тетушка на моем фоне смотрится совсем маленькой, худенькой и бледноватой, словно тонкая льдинка рядом с ярким огненным цветком.

Она изучает нас в зеркале, долго, внимательно, а затем улыбается довольно:

— То, что надо. Завтра мы не останемся незамеченными.

— Кем? — проявляю я внезапную проницательность.

— Всеми. Все нас заметят.

— А это хорошо?

— Это — хорошо. Женщины созданы, чтоб мужчины их замечали. И складывали к их ногам все свои трофеи.

— Трофеи?

— Конечно! А для чего, по-твоему, мужчины их добывают? Только для того, чтоб сложить под ноги самой прекрасной женщине в мире. И, моя милая, — тетя Зоя щурится на меня неожиданно серьезно, — завтра все эти трофеи будут твоими.

— А если я… не хочу?

— Тогда не бери. Но учти: мужчины от сопротивления только еще больше заводятся.

— Не все… — вздыхаю я, отворачиваясь и сглатывая внезапный ком в горле.

Тетя Зоя поворачивает меня обратно, смотрит серьезно и даже жестко, сходу давая понять, что она — далеко не та веселая свистушка-хохотушка, какой предпочитает казаться. И что она гораздо больше про меня понимает и замечает, чем я сама.

— А те, кто отступает от интересной ему женщины после первого отказа — не мужчины. Запомни это, моя хорошая. И завтра посмотри по сторонам. Уверена, ты найдешь что-то себе по душе.

У меня есть возражения, но…

Но, наверно, это повод обдумать все и взглянуть на ситуацию с другой стороны?

Или вообще, забыть, наконец, о ней.

Отключиться.

И посмотреть на других мужчин.

Может, реально будет, на что смотреть?

Мы все же останавливаемся на красном платье.

На следующий день приглашенный стилист прикалывает специальные заколки с шиньонами, идеально подобранными в тон моим волосам, красит, делая акцент на губы, выбирает шикарную красную маску…

И я, поневоле захваченная всеми этими приготовлениями, реально ощущаю себя, словно Золушка, собирающаяся на бал.

Туфельки у меня, конечно, не хрустальные, да и размер от золушкиного далек, но в целом…

Изучаю в зеркале статную красавицу, таинственно мерцающую глазами через изящные прорези маски и думаю, что в этих балах, платьях, сборах, бесконечных обсуждениях образов явно что-то есть.

И как-то даже жалко, что я не в девятнадцатом, например, веке родилась… Была бы восторженной дебютанткой, как сказала тетя Зоя. Интересно, это вообще что такое? Дебютантка… Что-то знакомое.