Книга Прежде чем мы разобьёмся, страница 130 – Мила Любимая

И меньше всего на свете я хотел чувствовать, понимать её, будто бы искать ей оправдание. Мне нравится её ненавидеть. Пожарова слепила из меня какое-то сопливое ничтожество. А как вернуть обратно заводские настройки — не сказала.

— Здравствуй, — хрипло произнесла мать. — Я так рада, что ты пришёл, Ян.

— Давай без восторгов.

— Прости, — она нервно улыбнулась. — Хочешь чаю?

Да, откуда же ей знать, что я терпеть не люблю чай?

— Чтобы ты понимала, это ничего не меняет. Я…

— Я знаю, Ян. У тебя есть право злиться на меня. Это заслуженно. Но пойми…

— Стоп, — отрезал я. — Мне не нужно ничего понимать. Я благодарен тебе за то, что ты сделала. Не более того.

— Ладно.

Не знаю, почему я до сих пор оставался здесь. Ведь, по сути, сказал всё, что хотел. Атмосфера и без того была напряженной. Слишком раскаленной. Воздух кипел, дышать становилось нечем. Неловкость достигла своего самого высокого пика.

— Чем ты больна?

— Сердце, — пожала плечами мать. — Стоило ожидать, что после всех совершенных ошибок здоровье окажется под угрозой. У меня был инфаркт. Операция прошла успешно. Потом пошли осложнения, так что некоторое время я должна пробыть в клинике на реабилитации.

— Ясно.

— Марк рассказал мне о своём поступке. Не злись на него.

Забавно.

У них такие доверительные отношения. Я бы улыбнулся от умиления, но сахар на зубах скрипит. Мешает.

— Мне пора.

— Ян! — мать вскочила с дивана. — Приходи ещё… пожалуйста. Ты мне очень нужен.

— Почему-то, когда мне была нужна мать, её рядом не было. Ах, да! Её больше волновала выпивка, наркота и мужики. К твоему сведению, это я ещё смягчил.

— Все совершают ошибки. Я понимаю, что тебе сложно меня понять или простить, но ведь мы можем попробовать.

— Попробовать что?

— Стать семьей.

— У меня уже есть семья, — усмехнулся я. — И даже старший брат, который не вонзит мне нож в спину.

Не думал, что вообще когда-нибудь начну испытывать к Димасу какие-то братские чувства. Отношения у нас те еще. Но, по крайней мере, он не подлый. Захочет врезать — сделает это без уверток.

Впрочем, чего еще ожидать от Барса? Яблоко от яблони, как говорится.

— Ян… пойми, в жизни бывают ситуации, за которые потом стыдно. И как ты не пытаешься исправить ошибку, ничего не получается. К тому же за всё надо платить. Я не горжусь тем, как жила. Как существовала и…

— Очнись, — прервал я её. — Твой бизнес — это эскорт. Ничего не изменилось.

— Может быть однажды, когда ты станешь взрослым, ты сможешь понять меня. А сейчас… просто знай, что я есть. Выслушаю, помогу. Ты мой сын, я не могу иначе.

— Прощай.

И я бы рад объяснить, почему мне так тяжело, почему каждый шаг с трудом дается, да не могу. Моя мать напоминала мне самого себя. Возможно, я похож на неё больше, чем сам того хочу.

Даже выйдя из клиники, не нашёл себе покоя. На парковке, опершись задом о свой мотик, меня дожидался Марк. Этого только не хватало для полного эмоционального выноса в другую галактику.

— Спасибо, — выдал он после того, как затянулся сигаретой и выдохнул дым. — За маму. Ей это важно.

— Пофиг, что ты там думаешь.

Я снял тачку с сигнализации и думал уже сесть и свалить в какой-нибудь бар (плевать, что полдень понедельника), как в спину донеслось очередное никому ненужное откровение:

— Извини.