Книга После того как мы упали, страница 190 – Мила Любимая

— Какой второй вопрос?

— Знаешь, — задумчиво тяну я, вдыхая его запах. — Я передумала его спрашивать.

— Так не честно.

— Слушай, ну ты скажешь, что это поездка не случайна, я расстроюсь, а Маша сломает тебе нос…

— За что?

— Она может! — вставляет свои пять копеек Ник. — По-моему, мой до сих пор кривоват.

— Ты сломала ему нос?! — поворачиваюсь к Машке. — Почему я этого не видела?

— Ведьмы…

— Ян, а, Ян! — Маша приподнимается и дергает моего парня за волосы.

Ничего странного, просто у них дружба такая. Если она врежет ему, я совсем не удивлюсь.

— Отстань.

— Откуда ты знаешь, чего я хочу? — притворно обижается Маша.

— И чего?

— Итак, как главный говнюк этого года…

О нет.

Знаете эти игры в доктора?

Так вот, Маша, конечно, не играет в журналистку.

Но иногда порядком достает своим блогерством. Я очень рада за подругу. За ее успехи в журналистике, за ее блог, пользующийся бешеной популярностью, но… мы так-то отдыхаем от работы. Дай ей волю, она бы круглыми сутками вкалывала.

— Я не дам интервью для твоего блога, Машенька.

Не так давно Ян заключил контракт с издательством, теперь он у меняя рисует комиксы и графические романы. Вот Маша и пытается у него взять хоть коротенький блиц.

— А если я очень хорошо попрошу, Янчик?

Дохлый номер.

— Никогда не предлагай мне подобных вещей в общественных местах, — усмехается мой парень. — Иначе твой ревнивый бойфренд сломает мне челюсть.

— Вообще-то муж, — возражает Маша.

— И не только челюсть, — угрожающе обещает Дима.

— Эй, я для вас шутка? — притворно обижаюсь.

— Не бесись, — Ян целует меня в щеку. — Я слишком красив, чтобы жертвовать своей милой мордашкой.

Мы с Мирой смеемся, а Машка недовольно фыркает. На самом деле рассержено пыхтит, как ретро-паровоз.

— Заносчивый индюк!

— Я не понял, — Ян поворачивается к ней. — А почему я говнюк, когда есть Дима и Ник?

— Я ей не интересен, — произносит Тарасов. — Подумаешь, по клавишам иногда пальцами бью.

— Прости, но Эдвард Каллен в мои планы не входит, — Маша умоляюще смотрит на Диму. — Ты же обещал хранить и оберегать меня, уговори его!

— А мои песни тебя уже не устраивают?

— О! — Маша принимается хлопать в ладоши. — Вы слышали его новую песню? Она просто потрясающая!

Дима тихо включает демо-запись своей последней песни. Ник и Мира встают со своих мест и подходят к нам, чтобы послушать.

И эта песня, стихи, музыка…

Она о всех нас.

Не только о Маше и Диме.

А еще обо мне и Яне.

О Мире и Нике.

О каждом, кто любил и по расплавленному лавой стеклу шел к своей судьбе.

О любви с ароматом грушевого латте.

О любви и блинчиках с черникой.

О любви со вкусом полыни и апельсинового рафа.

О нас.

Раненных птицах, влюбившихся друг в друга.

А мы с тобой Как раненые птицы, Мы с тобой Были обречены Друг в друга влюбится. Пеплом по стеклу, Дождем в душе, Я все так же Тебя ищу, Любовь моя В неглиже. А мы с тобой Как раненые птицы, Двое под луной, Этой ночью нам Снова Не спится....

— А ты всего лишь художник, — шепчу я Яну.

— Не знал, что сходишь с ума от музыкантов.

— Я схожу с ума по тебе, Сотников.

/Аврора/

Мы проводим чудесный отпуск на Бали.

И под «мы» я подразумеваю меня и Яна, конечно же.

Вы же не ждали, что мы все вместе поселимся на одной вилле?