Книга После того как мы упали, страница 182 – Мила Любимая

Ты дал мне силу, дал веру, дал уверенность, что в любой тьме есть свет. Пусть незаметный отблеск, неразличимый солнечный лучик, но он есть.

Ты и Марк — мой свет.

И я надеюсь, что ты тоже однажды найдешь свой собственный источник света».

Мне кажется, что я задыхаюсь. Воздуха не хватает. Грудь ходит ходуном, сердечный клапан трудится на износ и есть ощущение, словно он хрипит, скрипит, работает на последнем издыхании.

Судорожный вздох все-таки срывается с моих губ. Аврора крепче сжимает меня за руку. Слышу, как она шмыгает носом.

— Ты плачешь? — перевожу на нее взгляд.

— Так трогательно, — она всхлипывает и прижимается ко мне. — Если скажешь кому-нибудь, я тебя сожгу.

Ее объятия, ее аромат успокаивают.

Я вдыхаю запах ее волос, обнимаю ее еще сильнее.

— Ты тоже разнылся, между прочим! — отмечает Аврора и поднимает на меня глаза.

— Да.

На меня внезапно накатило, как мне все-таки больно от того, что я потерял свою мать, едва обретя. И пусть она не ближе той, которая воспитала меня, она все равно моя мать.

Она…

Была важна.

Она стала частью моей жизни.

Мы с ней стали близки за это недолгое время. И это она невольно помогла мне бороться за Аврору, не позволила опустить руки.

Возможно, она не приложила руку к моему воспитанию, но и она вытянула меня из омута.

Мы вытянули друг друга из трясины.

А теперь ее нет… есть только это письмо.

Ну и завещание, в котором она мне оставила арт галерею, квартиру и банковский счет с приличной суммой.

Поверите или нет, но письмо всего дороже. Потому что вместе с ним она вдохнула в меня что-то другое.

Мне не стало легче. На самом деле, мне только еще больнее. Потому что теперь я осознал, что любил ее. По-своему любил… что она заняла в моей жизни и моем сердце свои места.

— Зато я теперь знаю, что ты не мистер Холодный Айсберг, — Пожарова протягивает мне бумажную салфетку. — Мой парень не бесчувственный пень.

— Ты сильно-то не привыкай.

Она закатывает глаза.

— Кто-нибудь объяснит мне, почему я еще и жить с тобой согласилась?

— Ты меня любишь.

— Точно…

Мы оба не сводим взглядов с письма моей мамы.

— Это очень красиво, — говорит аврора, прижимаясь к моему плечу. — «И я надеюсь, что ты тоже однажды найдешь свой собственный источник света…»

— Я уже его нашел, — складываю письмо и убираю его во внутренний карман куртки. — Свой свет.

— Что?

— Я нашел его в тебе, Пожарова… — обхватываю ее лицо ладонями. — Ты мой свет. Знала бы ты, как ярко горишь, словно сигнальные огни, словно маяк для заблудившегося в бескрайних океанских водах корабля. Ты светишь мне.

— Боже! — выдыхает она, в ее шоколадных глазах блестят слезы. — Я не знаю, как можно влюбиться в тебя еще сильнее, Ян. Но я влюбляюсь. Снова и снова, и с каждым днем только сильнее. Мой свет никогда не потухнет для тебя.

— Если что, добавим ему мощности.

— Или бензина.

Улыбаюсь, как полный идиот, наверное.

Я все еще не разобрался, чего хочу больше.

Поцеловать ее.

Или сжечь.

/Марьяна/

Восемь месяцев спустя

— Ну как?! — слышу нервный крик Авроры.

Сестра нервно расхаживает по коридору, жутко раздражая меня каждым своим шагом.

Потому что я сама в глубоком шоке. Не знаю, за что хвататься, рвать на себе волосы или грызть ногти.

У меня долбаная задержка.