Книга После того как мы упали, страница 170 – Мила Любимая

Не смогла вычеркнуть

Из жизни,

И хоть тяжело было

Простить

Без тебя все

Не имеет смысла.

Дождь из пепла однажды

закончится

И в небе радуга засияет,

Мне с другими совсем

Не хочется,

Сердце для них

Никогда не растает.

Поцелуи со вкусом полыни,

Любовь в оттенках стекла,

Мы такими глупыми были,

Погружаясь в снежные

Холода.

Но, знаешь, глубоко внутри

Любовь к тебе всегда жила!

Ты мою руку в свою возьми,

И не отпускай ее никогда.

/Аврора/

Ноздри щекочет аромат свежеиспечённых сырников, и я немедленно просыпаюсь, как-то слишком стремительно выныривая из объятий Морфея.

Не думаю на Яна.

Ибо, во-первых, мой парень хорош во многом, практически во всем: в сексе, например, в поцелуях, в баскетболе и любом действии, что касается рисования. Но вот готовка вообще ни разу ни его. Он скорее подпалит мою кухню, чем сделает более или менее съедобные сырники.

Да и как иначе, если Ян даже с примитивными пельменями справляется кое-как.

Ну а, во-вторых, после того, как нас вчера наконец-то отпустили из полиции, Ян проводил меня до дома (до кровати, если быть точнее), а сам поехал к своему мудаку брату.

Если что, я Диму Сотникова имею ввиду. Бога мудаков. Короля придурков. Князя подлецов. В общем, суть все уловили, да? Если Маша простит его после всего, что между ними было, то...

И тут у меня произошел самый настоящий сбой в матрице.

Правда-правда.

Никогда прежде я не переобувалась в воздухе так быстро.

Но, знаете, когда ты чудом выбралась из передряги, в которой тебя могли либо убить, либо серьезно покалечить, приоритеты как-то меняются. Причем существенно.

Все становится таким незначительным и несущественным, а ты вдруг понимаешь, что тратишь драгоценное время (которое вовсе не вечно!) на какие-то глупости вроде собственной гордости, обид, стереотипы.

Я сейчас не говорю, что Маша должна взять рупор и орать так, чтобы ее слышали в самых отдаленных уголках Санкт-Петербурга. Типа: «Вернись назад, я всё прощу!»

Просто...

Просто я видела Машу и Диму вместе. И это определенно не было похоже на глупый спор.

С девушками, на которых спорят, не проводят столько времени. Не заботятся о том, холодно ей или жарко, хочет она пить, какой кофе она любит.

Таких девушек не провожают до дома. Не смотрят вместе с ними фильмы или сериалы. Не ревнуют их к братьям и вообще ко всем лицам мужского пола. Не бьют за них морды и не ломают ребра.

Проблемы этих девушек их тоже не волнуют.

Как и их слезы, например. И с кем ещё они проводят свободное время.

Таким девушкам не покупают каждый божий день эклеры или блинчики с черникой. Не приходят в кофейню, чтобы на автомате взять даа кофе: для себя, и для неё.

«Мне, как всегда. Черничный латте с маршмеллоу для Маши и обычный для меня».

Если поступать по уму, думать мозгами, а не сердцем, Яна прощать тоже не стоило. Воскрешать наши убитые токсичные отношения. Но я нисколько не жалею, что дала ему шанс.

Черт!

Я дала этот шанс нам обоим. И хорошо, что выключила мозги. Потому что любовь и логика — это две огромные противоположности.

Как вообще можно принимать решение, руководствуясь доводами разума, когда чувства — самая настоящая магия вне Хогвартса?

Но это совсем не исключает того, что Дима Сотников — мудак и полный дебил. И я буду первой, кто проедется по этому парню танком. Туда и обратно.