Книга После того как мы упали, страница 148 – Мила Любимая

— А что ты думал?

— Тебе не надо все это дерьмо. У Степановой явно не все дома. Да, возможно, идея оградить тебя тупа и никакая защита тебе не нужна...

— Вау, Сотников.

— Что?

— Ты меня любишь.

— Разве я тебе не говорил этого?

— Слышать слова и слышать твое сердце совершенно разные вещи.

— Пожарова, запомни кое-что. Может быть, мое сердце чернее самой тьмы, но оно бьётся только ради тебя.

/Ян/

Мы с Пожаровой еще долго разговаривали.

Честно говоря, давно уже затекла рука, но я был готов терпеть что угодно, лишь бы только и дальше слышать ее голос.

На часах давно перевалило за полночь, и у меня оставалось одно единственное желание — сорваться с места и приехать к моей Булочке. Вернее, прилететь. Врубить десятую космическую, все такое.

Но почему-то я словно боялся нарушить эту волшебную идиллию между нами. Валялся на кровати с идиотской улыбкой и слушал ее, изредка вбрасывая свои не самые красноречивые комментарии.

Аврора делилась эмоциями от прошедшего концерта. Я даже представлял себе, как она привычно жестикулирует, размахивает руками, каким диким огненным блеском горят ее глаза цвета расплавленного молочного шоколада.

Удивительно, как сильно можно привязаться к человеку, остро нуждаться в нем. Я не солгу, если скажу, что мне и дышать без нее трудно.

Ее губы мой персональный кислородный баллон.

В моей жизни были десятки девушек.

Но запомнилась только она. Та, с которой я до сих пор горю.

Не думал, что со мной такое случится, правда.

Каждый мужик считает себя одиноким альфой ровно до того момента, пока не встречает ее.

Она не обязательно должна быть умнее всех, красивее и идеальнее.

Нет-нет.

Она долбанутая ведьма, способная сварить твои мозги всмятку, но какая к черту разница, если с ней ты дышишь по-другому?

— Я-яяя-н?

— Ась?

— Ты слышал, что я сказала?

— Прости, я что-то совсем поехал крышей.

— Проблемы?

Ты моя проблема.

Проблема, которую я не хочу решать. Проблема, которой я сам рад.

— Уже нет.

— Значит... все хорошо?

— Все хорошо.

— Я рада, Сотников.

Повисло молчание.

Я хотел сказать, что приеду к ней, но мялся как зелёный первокурсник. Что изменилось? Откуда это все взялось? Наверное, я просто не мог позволить себе налажать хотя бы ещё раз. Потому что следующего шанса Пожарова мне просто не даст.

У меня осталась последняя жизнь. Надо бы ее не просрать.

Впрочем, скромность не украшает. Если бы Аврора хотела мальчика-зайчика, она бы осталась с Барсовым или кого-то другого нашла. Кто бы ей позволил, конечно, но не суть.

— Чем занята? — спросил я, пытаясь начать хоть с чего-то.

— Лучше бы ты поинтересовался, во что я одета.

Смеюсь в трубку, на расстоянии ощущая, как губы Авроры расплываются в улыбке, от которой я моментально становлюсь сам не свой, пьяный.

— Во что?

— Ни во что, — прошептала она.

Если вы услышали, как шипят и шкворчат угли, это я.

Что она со мной творит? Я и так уже без ума. Член взял полный автопилот.

— Злая ты, Пожарова...

— Ян Сергеевич, у кого там яйца были? Я голая, пью кофе, и я одна.

— Это намек?

— И я не понимаю, почему должна на это намекать. Ты решил быть одинокой птичкой тупик?

Боже...

Я ее сожгу.

Но сначала трахну.

Много раз.

— В средние века таких как ты сжигали, Аврора.

— А таких, как ты проклинали, Ян Сергеевич. Купишь по дороге булочек?