Книга Случайная наследница Миллиардера. Новогодняя история, страница 3 – Дари Дэй

Я уже было собирался опустить стекло, извинится, предложить оплатить ей химчистку, как незнакомка сверкнула глазами, резко склонилась, и схватила горсть снега.

Со злорадным выражением на милом лице, слепила из него плотный комок и… запустила прямо в меня!

Бах!

Благо, меня и снежок разделяло лобовое стекло.

Я замер. Руль в руках перестал ощущаться. Снежный след таял, стекая на бампер, и оставляя на стекле белую мокрую полосу.

В машине повисла тишина. Даже радио перестало играть.

А я с открытым ртом наблюдал как незнакомка, гордо задрав подбородок, уверенным шагом направляется к клинике.

Оставалось только проводить ее взглядом, который невольно цеплялся за румяные щеки и чуть вздернутый нос. Резкость жестов, прямая осанка и даже вздернутый нос – все в ней вызывало не раздражение, а наоборот, восхищение.

— Ну, если мамашей моего ребенка такая окажется - пиши пропало, не найти нам общий язык, – пробормотал себе под нос, вновь поворачивая ключ зажигания.

Девушка через секунду исчезла, а ее образ почему-то накрепко отпечатался в мыслях.

Посмотрел на часы.

— Черт, опаздываю.

Телефон уже разрывался от входящих звонков:

— Марат Артурович, – затараторил мой секретарь, стоило только нажать на кнопку приема звонка, – напоминаю, на три назначена встреча с новым дизайнером. Успеваете или переносим?

— Успеваю, – еще раз сверившись с часами, оповестил я помощника, – буду через десять минут.

Хотя все внутри подмывало перенести чертову встречу. Но новый дизайнер – молодая пассия моего бывшего делового партнера. А Федору Абрамовичу в этом городе отказывать никто не привык.

Хотя, если эта самая пассия окажется совсем никудышным дизайнером – обоих пошлю к чертовой матери. Не хватало мне еще проект нового ТЦ зарубить на корню.

МАША

— Не время тебе пока знать, кто отец твой дочери, – строго сказал мне бабушка, сверкая ясными, чистыми как небо, глазами.

Скрипучий голос расходился по двору, отседая эхом в сугробах. Я поерзала на холодной скамеечке, чувствуя, как ноги застыли в старых ботинках, и сильнее поджала их под себя.

Варежки не согревали ледяные пальцы, а мороз трещал так, что даже воздух звенел.

— Бабушка, я к вам два часа на автобусе ехала, – начала острожно шевеля руками, чтобы их хоть как-то согреть, – а потом еще полчаса на пороге стояла, пока очереди своей дождалась! Все говорят, что вы все про всех знаете, всем помогаете. А мне?… Мне, выходит, помочь не хотите?

Я хлюпнула носом и растерянно посмотрела по сторонам. Вокруг старого, перекошенного дома старушки, деревянный забор с шапками сугробов на пиках, голые ветки кустов, покрытые инеем, давно потерявшая краску скамейка.

На ней я сидела, стараясь унять дрожь то ли от холода, то ли от крепкой обиды.

— Не в желании дело, – сурово обрубила старушка, поджав и без того узкие губы в морщинках, – торопишь ты судьбу, девонька. А она торопиться не любит.

Я потупила взгляд, уткнувшись в черные трещины на обледенелых досках крыльца.

— Баб Нюр, – шмыгнула носом, а обида уже скрутила мне грудь, – вы моя последняя надежда была. У меня дочка. Взрослая уже. Целых пять лет. А мой бывший… – голос дрогнул, и я украдкой смахнула слезу, – он ей прямо в глаза сказал, что не отец ей. Что я ее нагуляла! Нагуляла! А он у меня вообще единственный был… Со школы же вместе. Мы развелись, а Шурку в саду теперь безотцовщиной дразнят. А я… я просто знать правду хочу. Как же так вышло? И если бы вы помогли ее настоящего папу найти, он, может, захотел бы увидеть ее?… Подружиться?...