Книга Забрать свою семью, страница 80 – Юлия Бонд

— О чём ты хочешь со мной поговорить откровенно? Говори. Я слушаю, – стараюсь внешне выглядеть спокойной, но это получается плохо, голос всё равно подрагивает.

— В чём наша проблема, Ася? Почему мы не можем общаться как раньше? Что за мысли в твоей голове? “Уже поздно”... “Исправлять нечего”... Даст бог, у нас скоро родится общий ребёнок. Я очень хочу видеть, как он растёт, хочу слышать его первые слова, принимать участие в его воспитании. Если ты вдруг подумала, что я согласен на роль воскресного папы, то ошибаешься. Для меня это неприемлемо.

— Вот значит как? – кривая ухмылка расползается на моих губах. – Получается, моё мнение ты опять не учитываешь?

— А какое твоё мнение? Я же его даже не знаю. Ты закрылась в себе, не хочешь разговаривать со мной.

— Лев, я хотела с тобой говорить ещё буквально до недавнего времени, пока не увидела собственными глазами, как ты целуешь другую женщину. Я… – слова застреваю в горле, а в уголках глаз начинает щипать от непролитых слёз.

— Прости меня, пожалуйста. Я уже объяснялся, могу ещё раз, если это что-то изменит.

Качаю головой. Нет, это ничего не изменит, к сожалению. Горький осадок, что так прочно засел в глубине моей души, просто так не исчезнет. И я не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы я перестала реагировать остро. Говорят, время лечит, но я думаю, это неправда. Время не лечит и не стирает боль, а просто меняет наше отношение к ситуации.

— Как только мне снимут гипс, мы с Соней вернём домой в нашу городскую квартиру, – заявляю твёрдо, но Лев качает головой.

— Я вас не отпущу.

— Ты не можешь удерживать нас силой. Это противозаконно, господин прокурор.

— Ась, давай не будем переступать эту черту и действовать сугубо в рамках закона. Мы же одна семья, неужели нет возможности договориться? Или всё дело в том, что я тебе противен?

Прямой вопрос Стельмаха вгоняет меня в краску, заставляя залиться ярким румянцем. Противен?

— Нет, Лев. Ты мне не противен, дело в другом.

— Так в чём же дело?

— Просто ты меня не любишь. И никогда не любил. А я не хочу снова быть той женщиной, с которой живут из-за жалости или дурацкого чувства долга. Я устала жить чужой жизнью, как однажды выразился ты.

* * *

Моё откровение заводит Стельмаха в тупик. Он выглядит растерянным, точно не ожидая, что разговор примет такой оборот. Но о сказанном я нисколько не жалею. Я действительно поделилась тем, что чувствую. Давно нужно было сказать обо всём прямо, но уж лучше поздно, чем никогда.

— Значит, вот как ты думаешь, – он не спрашивает, а как бы повторяет для самого себя. – Ясно.

Криво ухмыльнувшись, Стельмах уходит, оставляя меня в одиночестве. Я провожаю его спину тоскливым взглядом и снова всматриваюсь в окно. Соня и Матвей перестали лепить снеговика и теперь торопятся домой.

Отодвигаю в сторону разделочную доску, где нарезала салат на праздничный стол, пока в кухне не появился Стельмах. Поднимаюсь с мягкого уголка. С костылями подружиться у меня так и не вышло, ведь оказалось куда удобнее прыгать на одной ноге.

Успеваю миновать только половину кухни, как навстречу спешит Стельмах. Снова недовольно ворчит, что я без костылей. На руки меня подхватывает так быстро и ловко, словно я какая-то пушинка. Я даже воспротивиться не могу.