Книга Забрать свою семью, страница 2 – Юлия Бонд

Примостив пятую точку на кожаное сиденье, пристёгиваюсь ремнём безопасности. Лев ожидает, пальцами постукивает по рулю – точно в такт музыки, которая звучит из акустической системы.

— Тебе куда? – спрашивает Стельмах.

— На работу.

“Таурег” плавно трогается с места, а я в это время принимаю входящий звонок. Ткнув пальцем на зелёную трубку, мобильный подношу к уху. А на том конце провода низкий, прокуренный голос Матвея, который раздражает меня ещё больше чем голос Стельмаха.

— Слушаю, – произношу официально.

— Ты опять мне не позвонила, – недовольно бубнит.

— Эм-м… Забыла.

— Серьёзно?

— Прикинь, так бывает. Люди иногда забывают о своих обещаниях, – на это фразе слежу за мимикой Стельмаха – гад, ни один мускул не дрогнул на лице, хотя пальцы ещё сильнее вжались в кожаную оплётку руля. А это, между прочим, был камень в его огород. Да только понял ли?

— Когда ты меня уже познакомишь с дочерью?

— Она ещё не готова. Не торопи события, Матвей.

— Ась, хватит мне морочить голову. Вот возьму и сам с ней познакомлюсь. Даже спрашивать тебя не буду. Поставлю перед фактом.

— Дерзай, умник. Разбей маленькой девочке сердце. Как думаешь, она тебе поверит или испугается? Только потом я уже ничего не смогу сделать.

Матвей вздыхает. Ага, крыть больше нечем. Зачем тогда нужны были эти угрозы?

— Встретимся сегодня, – вдруг выдаёт он.

— Зачем?

— Обсудим наше будущее с дочерью знакомство.

— Это лишнее.

— Не хочешь меня видеть?

— Да. И это тоже – не хочу. Ладно, у меня тут вторая линия. Срочный звонок.

— Ась, погоди, – кричит вдогонку, но я уже не слушаю, жму на красную трубку.

Довольная собой, откидываюсь на спинку сиденья. Как я его, а? Почти на лопатки положила. Будет иметь на будущее, что инициатива ещё мало когда делала инициатора не виноватым.

Да, а я и правда какая-то эмоциональная сегодня. Из пушистого белого зайки превратилась в бешеного кролика. И всё почему? В этом постарались два друга: один сейчас рядом сидит по левую руку от меня, а второй – только что звонил. Молодцы, сработали дружно. Из примерной девочки Аси с мягким характером осталось теперь только воспоминание. Вот так женщины становятся стервами – когда мужчины загоняют их в угол и ломают оба крыла. Женщинам ничего не остаётся другого, как схватить ближайшую метлу в этот самом углу и лететь дальше, только уже без крыльев, а на метле.

— Наговорилась? – спрашивает Стельмах, дождавшись, когда я закончу говорить по мобильному с Матвеем.

— А подслушивать – некрасиво. Или у прокуроров греть уши – это в порядке вещей? – ёрничаю я, отчего Стельмах хмурит свои густые, тёмные брови.

— Подслушивают – когда под дверью стоят и прячутся. А я просто спросил о том, что не скрывалось.

— Да непросто, Лев. Так и скажи, что тебя распирает любопытство, но стесняешься спросить. Ладно, спрашивай что хочешь. Не обещаю, что отвечу, но можешь попытаться.

Лев ухмыляется, рукой тянется к своему заросшему щетиной подбородку, проводит по нему пальцами. А я слежу за этим жестом, мысленно уношусь на несколько месяцев назад, когда мы со Львом ещё жили вместе.

Вот же ж чёрт…

Клеточная память не стёрлась, в тайниках памяти всё сохранено. Я до сих пор отчётливо знаю, какая на ощупь щетина на лице у мужа и сколько примерно ей дней. Судя по тому, что я вижу, Стельмах пользовался бритвой в последний раз дней десять назад. Эта мысль греет душу – неожиданно, но очень даже приятно. Значит, у Стельмаха до сих пор никого нет, ведь обычно, когда у мужиков появляются новые отношения, они пытаются произвести хорошее впечатление на свою жертву, ослепить её… тьфу ты. Женщину хотят ослепить, это она уже потом становится жертвой! А Стельмах колючей мордой продолжает только преступников своих пугать.