Книга Осколки нас…, страница 51 – Ева Риччи

— Мам, ты забыла об Аркадии Леонидовиче, он не даст нам сойтись вновь.

— Глупости не говори, не будет же он препятствовать счастью дочери.

— Он утопил мою карьеру, разорил мой бизнес. Поверь, старик костьми ляжет, но дочь не отдаст. Он своей властью разрушил мою жизнь из-за какой-то мелкой интрижки.

— Завоюй её вновь! — Тихо, но твёрдо произнесла в ответ.

Скривился и отмахнулся.

— Ты не представляешь, о чём говоришь!

— Ну конечно!

— Ой, прекрати эти разговоры, мама! Настасья не захочет даже слышать обо мне!

— Потому что у неё до сих пор болит душа от твоих выкрутасов!

— Сомневаюсь.

— Когда же ты поумнеешь, Ром? — Грустно спросила она.

А я не знал, что сказать в ответ. Она ушла.

Резким движением стукнул по кнопке лифта. Спустившись вниз, прошёл в подземный гараж и сел в машину. В бешенстве от ситуации не заметил, как выехал с парковки больницы. Я не знал, куда держал путь. Просто рулил…

Восьмой месяц беременности. Всё в моей жизни сейчас крутится вокруг подготовки к встрече с дочкой. Мама на кухне творит кулинарные шедевры, и аромат блюд смешивается с лёгким запахом специй, окутывая квартиру уютом. В это время папа с Алексеем возятся в детской, обустраивая её.

Я, ухватив огромного плюшевого медведя — подарок от Алексея, с трудом тащу его в комнату.

— Пока посидишь здесь, — посадив игрушку в угол, глажу плюшевые лапы. — А потом, может, дочка найдёт для тебя другое место.

За спиной раздаётся строгий голос:

— Настя, зачем таскаешь тяжести? — Алексей недовольно хмурится.

— Он же лёгкий, честно. — Обернувшись, улыбнулась ему.

— Ага, расскажи это кому-нибудь другому. Я ведь его на твой этаж тащил! — Неодобрительно покачал головой. — Приляг, отдохни лучше.

— Лёх, когда ты уже дожмёшь мою дочь? — Папа не упустил возможности подколоть моего друга.

— Дружу из последних сил, Аркадий Леонидович. — Алексей кашлянул, ухмыльнувшись.

— Эх, всему вас, молодёжь, учить надо! — Важно изрёк папа. — С ней знаешь как нужно?

— Очень интересно, — Алексей насмешливо вскинул бровь.

— В бараний рог и в ЗАГС! — Папа с улыбкой рубанул рукой воздух.

— Папа! — Я залилась краской, прикрывая горящие щёки ладонями.

— Помолчи, не видишь, я зятя убалтываю. Боюсь, сбежит, — он подмигнул мне, а потом залился смехом, к которому присоединился и Алексей.

Я хлопала глазами, переводя взгляд с одного на другого, пунцовая от смущения. Им весело, а меня съедает неловкость. Резко стало душно, и я опустилась на диван.

— Настю напором не завоевать. Боюсь, будет сотрясение. — Лёша посмотрел на меня насмешливо.

— А сотрясение здесь при чём? — Папа удивлённо нахмурился.

— Ну, как же? Она такая пугливая, как страус. Чуть что — голову в песок. А везде плитка и ламинат.

Мужчины переглянулись и от души засмеялись. Папа даже утёр слёзы от смеха.

— Да ну вас! — Обиженно поднялась я с дивана, направляясь к двери.

Но Алексей поймал меня за руку и притянул к себе:

— Эй, не обижайся, — он невесомо чмокнул меня в лоб. — А то послушаюсь тестя.

— Пойду маме помогу. — Сказала я, насупившись, и вынырнула из его объятий.

— Лёша, — задумчиво протянул родитель, провожая меня взглядом. — Ты бы, пожалуй, дихлофос купил позабористей. Тараканов пора морить.

— Согласен, Аркадий Леонидович, — с усмешкой ответил друг.