Книга Сводные. Любовь на грани, страница 82 – Ева Риччи

— Мы лучшие, — орёт Тим, ловя мяч в воротах.

— Не вижу! Вы, мать вашу, можете лучше! Пока вы папенькины сынки, без денег родителей ничего не представляющие из себя. Кондратьев, ты д@лбаеб, бей угловой. Ромулов, красная карточка, пошёл вон с поля, — покрывает нас матом, заворачивает он не хило, даже у нас уши горят. — Я вас научу играть! Поблажки закончились! Поняли?!

— Мы поняли, тренер, — отвечаем нестройным хором.

Свистком остановив игру, Константин Семёнович кивком головы показывает подойти к нему. Тренировка под угрозой срыва, сейчас полетят головы. Подходим, вытираю футболкой пот с лица, Тимофей идёт не менее взбешённый, ругаясь с Кондратьевым.

— Ты совсем дебил? На хрена ты бьёшь выше ворот? Ты первый день играешь? Или тебе срать на команду?

— Харрингтон, отвали, всего два раза было, — морщится и защищает от нападок Кондратьев.

— Я тебе сейчас в бубен пропишу и отвалю, — кидает Тим.

— Так, вы двое, — смотрит на орущих игроков тренер, пошли к воротам, отрабатывать удары.

— А чего я-то? Кривоногий он, а отрабатывать я?

— А кто у нас голкипер? — сквозь зубы задаёт вопрос Константин Васильевич.

Развернувшись и потеряв желание дальше спорить с тренером, парни возвращаются на поле.

— А теперь вы, — окинул оставшихся взглядом.

Посмотрев на нас с недовольным взглядом, высказал, что ни одно наше действие, как лучших игроков, не соответствует его ожиданиям. Матом наорал на команду за каждый промах и недостаточные усилия. Все стояли и обтекали от его гневной отповеди. Пройдясь по каждому игроку лично, тренер навещал таких п@здюлей, что мы поняли: с поля сегодня уйдём ползком. Радцев и Маслов сцепились с тренером, не согласные с его оценкой. Сегодня он, и правда, в ударе и местами перегибает, но я понимаю его, нам нельзя давать свободу, это все заканчивается плохо.

Выслушав тираду до конца, вернулись на поле. С криками и матами собрались с силами и отыграли все как надо. Наш Кровопийца был не удовлетворён, решив прогнать ещё одну игру. Прозвучавший свисток был, как звук помилования. Мы, реально, выползали с поля, и это, хочу заметить, у нас получалось слаженно и командно.

— Чего это с ним сегодня? — протягивая холодную воду, спросил Дэн.

— Менструация, — кто-то шёпотом ответил из команды и все взорвались ржачем.

— У вас силы ржать остались? — мгновенно прилетело с поля от тренера. В команде резко повисла тишина. Дрессированные мы у него и инстинкт самосохранения развит хорошо.

— Ууу, пойду я в машину, — косится на тренера Дэн, по-тихому собираясь дать дёру.

— Баринов, стоять! Опять на тебя бабушка жаловалась, — видя порыв друга, тормозит его Константин Васильевич.

— Крепись, — сочувственно хлопаю друга по плечу и ухожу в душ.

Встречаемся уже возле машин, у нас с Харрингтоном сил только поваляться на диване. Денис прикалывается над нами. Ему тоже досталось от крёстного.

— Какие планы у нас? — спрашивает Дэн.

— Пожрать и упасть на диван, — отвечает Тимофей.

— Ко мне на барбекю, — предлагаю старперский вечер.

Приехав, Баринов занимается мангалом. Харрингтон на кухне режет овощи, а я, под предлогом дел, срываюсь наверх, подхожу к спальне Арины и стучусь. В ответ тишина, как и утром, открываю дверь — никого. И до скольки же она работает?

МАТВЕЙ

На часах — полночь, Арины дома нет. Парни остались у меня, завтра утром — встреча в больнице, от меня и махнём с утра пораньше. Развалившись лениво на диванах в гостиной, смотрим боевик, сюжет на троечку, но от мыслей о девчонке на время отвлекает.