Книга Сводные. Любовь на грани, страница 181 – Ева Риччи

— Может, мне набрать Царёву или Бариновой, и вы лично спросите, почему они сделали выбор в пользу меня? — хмыкнув, демонстративно достаю мобильник.

— Давай своё заявление, у меня, между прочим, работы много, а я с тобой вожусь! — вырывает лист из рук, надорвав его, ставит в углу штамп о принятии заявления. — Завтра можешь приступать к занятиям.

— Я в курсе, — ехидно улыбаюсь, не прощаясь, выхожу.

Перевожу дыхание и прямой наводкой иду в туалет, хочется после этой хабалки умыться холодной водой. Мерзкая особа. В коридоре студенты торопятся на лекции, никто не тычет в меня пальцем, не шушукается, все заняты своими делами. Звонок разносится трелью по зданию, торопя всех разойтись по аудиториям. Облегчённо выдыхаю: слава богу студентам нет до меня дела. Подойдя к женскому туалету, толкаю дверь и вхожу.

— ...не гони, какая задержка, — узнаю до боли знакомый голос Матвея, — когда это было!

— А две полоски тебе не о чём не говорят? — с визгливыми нотками спрашивает Геля.

Перестаю дышать, во все глаза смотря на развернувшейся передо мной концерт, Полякова стоит возле раковины, а над ней нависает грозовой тучей Царёв, гаркая свои ответы в лицо.

— Детка, заливай эту х@йню другому…

— Чего? — визжит Геля.

— Вот и я думаю… какого х@я ты несешь?! — рявкает. — Заканчивай еб@ть мозги. Ты не по адресу с беременностью пришла.

Отмираю и с каменным лицом подхожу к раковине, краем глаза вижу, как удивлённо вытягиваются их лица, открываю кран и, подставив руки под струю воды, встречаюсь в зеркале взглядом с Матвеем. Смотрю в любимые глаза, и меня пронзает болью. Стоит и смотрит своим испепеляющим и пренебрежительным взглядом, сцепив зубы, меня рвёт от обиды, во рту горький привкус от пепелища наших отношений. Сглатываю ком в горле. Опускаю взгляд на руки, которые трясутся, быстро их ополаскиваю, беру салфетку, разворачиваюсь на выход, напоследок произношу:

— Извините, что прервала вас, — с прямой, как палка, спиной, на дрожащих ногах, потянув ручку двери на себя, выхожу.

Сквозь закрывающуюся дверь слышу:

— Мелкая… блин… подожди! — рычит мой бывший сводный брат.

Безмолвно вскрикиваю и срываюсь на бег…

Вот и вернулась на учёбу…

МАТВЕЙ

Вот зачем она вернулась в универ? Ходит, мозолит глаза! Мелкая зараза, бомбит от её присутствия. Я, стоя спиной, могу сказать, в какие минуты мы находимся в одном коридоре. Чувствую за километр, хрень какая-то со мной. В тот день в туалете я её не узнал. Она сильно похудела, лицо белее мела и полные боли глаза. Непохожа больше на ту красивую девочку, что грела мою постель. Блёклая копия когда-то шкодного котёнка. Встретился с ней взглядом в зеркале и пропал: неожиданно грудную клетку сдавило, а внутри появилась тянущая боль. Даже размышлять не буду, что это было. Спишу на то, что не ожидал вообще увидеть в универе после всего случившегося. Думал, не посмеет учиться за деньги нашей семьи. Ошибся, получается!

И нахрена её окликнул в туалете?

Офигел, если честно, от своего порыва!

— Где летает мой милый друг? — толкает в плечо Дэн. — А, понятно, — проследив за моим взглядом, ухмыляется, смотря на Арину.

— Нигде! — завожусь с пол-оборота.

— Не газуй, переходи на нейтралку, — гасит меня.

— У неё совести нет? Как и у мамаши?

— Ты о чём?