Книга Мое карательное право, страница 44 – Мэри Блум

— Удачного аукциона, Ваше Сиятельство, — нахально бросил Зарецкий. — Так и быть, подкину вам немного деньжат…

Оба обогнули меня и удалились — Зимин-младший торопливо, стараясь не встречаться с моим взглядом, его дружок вальяжно, будто гулял по своему дому. Болтая на весь коридор, они зашагали обратно к залу — правда, тему все же сменили. Теперь они обсуждали недавно прошедший Всеимперский турнир, где эта сволочь, полагаю, не без помощи отца, заняла первое место, и теперь он считался самым многообещающим бойцом империи.

— Удивлена, — вдруг вынырнула откуда-то из темноты госпожа Сафо, — что в Фонд помощи жертвам пускают их обидчиков…

Во-первых, его вину так и не удалось доказать. А во-вторых… Уж не тебе говорить про жертв и обидчиков с твоим-то каналом!

— Кто вас сюда пустил? — сдержанно спросил я.

— У меня удостоверение журналиста, — она гордо выпятила грудь.

— Вот только вы — блогерша.

Развернувшись, я направился к залу. Стуча каблуками, Саломея засеменила следом, как назойливая пчела, жужжа прямо в ухо.

— Не будьте так жестоки, князь… Ведь мы же с вами похожи. Оба обижены жизнью, оба обделены. Оба калеки…

От такого заявления я чуть не споткнулся.

— Да? И что же у вас хромает? Голова?

— Сердце, — она кокетливо стрельнула глазами из-под ярко-красной челки.

Даже цвет волос, казалось, выбрала такой, чтобы быть максимально заметной и максимально бесить.

— Ну тут я вам ничем не могу помочь, — сухо заметил я.

— Кто знает… — загадочно протянула она.

На входе в зал блогерша растворилась в толпе, неспешно шагающей в соседнее помещение — со сценой и рядами бархатных кресел, — где состоится аукцион. Полину я нашел у входа, слегка надувшуюся и немного пьяную. Не говоря ни слова, она приняла мою руку, и я повел ее к местам, выделенным для меня и моей спутницы, в первом ряду. Лиза уже сидела там же в пяти креслах от меня в компании светлейшего князя Алексея Михайловича Романова, единственного племянника императора. Известный прожигатель жизни, здесь он уже почти зевал, явно сам не понимая, зачем пришел, и оживился только, увидев Полли. Она же скривилась.

— Как-то хотел меня купить, — прошептала она, — похотливый козел…

А может, и не немного пьяна — последнее было сказано достаточно громко. Лиза задумчиво проводила нас глазами до наших мест.

— Думала, тебя с ней уже ничего не связывает, — пробурчала Полли, с досадой плюхаясь на сидение.

— Мы выросли вместе, — сказал я, усаживаясь рядом, — и дружим до сих пор.

— Так же, как со мной? — не унималась она.

Нет. С тобой мы просто спим.

— Грешно, — тут же прокомментировала Вэл в моей голове.

Вскоре гости расселись, музыка затихла, и под приветственные аплодисменты зала на сцену вышла моя бабушка, устроившая это мероприятие. Поблагодарив всех присутствующих, она деловито сообщила, что собранные средства пойдут в наш Фонд, и начала аукцион. Незамужние девушки-аристократки по очереди выходили на сцену в сияющих драгоценностях: браслетах, серьгах, колье, кольцах, которые они сами или их родственницы пожертвовали для благих целей. Таблички в зале взлетали в воздух, повышая цену. Стучал молоток, сообщая, что очередной лот нашел нового хозяина.

Предпоследней вышла сама бабушка в своем шикарном бриллиантовом колье — самом ожидаемом украшении вечера. Торги разогнались невероятно, и в итоге оно ушло за восемьдесят миллионов рублей к жене британского посла, став самой дорогой покупкой аукциона.