Книга Моя простая курортная жизнь 8, страница 47 – Мэри Блум

Картинка задницы его тачки, увязшей в моем болоте, стала бы отличной иллюстрацией к выражению «эпик фейл». Да жаль мне было не до фото — пришлось спасать этого придурка.

— Ой! Ой!.. — теперь натужно стонал он, пока примчавшиеся на вызов санитары паковали его тушку на носилки.

— Что с ним, доктор? — чуть не плача, спросила Дана.

— Жить будет, — с ухмылкой успокоил тот, чья коллекция дебильных способов нанести себе ущерб сегодня явно пополнилась. — Перелом ноги и сотрясение мозга…

Сотрясение чего? Доктор, а вы ничего не путаете? Нельзя сотрясти то, чего нет! Смотрите, откуда вы его вытащили, лучшего доказательства и не придумать. Ни один двуногий с мозгом добровольно не полез бы в эту яму — а этот влетел в нее, да еще и на скорости!

— Ой-ой!.. — продолжал стонать побитый сам собой папаша. — За что мне это все! Скорей бы тебя уже в Англию отправить, как договаривались! Дожить бы…

— Какую Англию? — не понял я. Или там и правда был мозг, который перетрясло?

— Так уезжает она! Что, так тебе и не сказала? — мгновенно ожил этот умирающий. — Ну так сюрприз тебе тогда!.. Не настолько, видать, ей важен, как отец!..

— Папа! — возмутилась Дана. — Да что ты говоришь!..

— Какая еще Англия? — я повернулся к ней.

— Ром, — она виновато взглянула на меня, — я хотела сказать, просто…

— Девушка, — перебил ее санитар, — вы поедете или остаетесь?

— Дочка! — простонал с носилок ее отбитый предок. — Кажется, я умираю… Дочка!.. — и вытянул к ней дрожащую грязную руку.

Моя добрая милашка моляще взглянула на меня — мол, ну как я могу оставить больного отца? И заскочила в карету скорой помощи, оставив меня с кучей неотвеченных вопросов…

Честно, я не знаю, что и где я сделал не так. Не знаю, чем я это все заслужил (по-моему, я этого не заслужил), но после всего того счастья, что было у меня в последнее время, судьба вдруг стала ко мне жестока, нанося удар за ударом.

— Ну серьезно? — стоял я посреди гостиной моей милашки, вернувшейся в отчий дом. — Ну какая Англия?

— Ром, — вздохнула она, просяще заглядывая мне в глаза, — я правда хотела тебе сказать… Я пыталась, но не знала как… И все откладывала, откладывала до какого-то подходящего момента. Ну и вот… Да не нужна мне уже эта Англия! Но только так удалось помириться с папой… Это для него очень важно!

Дана, не будь наивной! Важно для него не где ты будешь учиться, а увезти тебя как можно дальше от меня. Кто бы мог подумать, что этот сопящий мопс — такой изощренный манипулятор! Я-то думал, основной ущерб ее папаша нанес протаранив на своем реактивном турболете мои ворота и распугав моих лягушек, но главный удар этот охреневший крикун, оказывается, нанес уже давно и в спину.

— Это то немногое, — чуть не плакала моя несчастная милашка, поставленная коварным отцом перед такой жестокой дилеммой, — что нас с ним хоть как-то объединяло… Он мечтал, что я буду учиться в Англии! И я мечтала, думала, что мне там будет лучше, пока… пока не появился ты!..

Она говорила очень тихо, чтобы ее заснувший после пары укольчиков в задницу предок не проснулся вновь. Блин, еще ж и оказался в такой удобной ситуации: жалкий, травмированный, больной, со сломанной ногой и отбитой жопой — чтобы по максимуму теперь давить дочери на чувство вины и чтобы все хотя бы временно забыли, какой он на самом деле сварливый офигевший тиран. Чтобы оказаться в ситуации выгоднее, мне как минимум надо было разбить башку о ближайший фонарный столб. Знал бы, что все так обернется, кинулся бы под его машину — тогда бы мы сейчас хотя бы были на равных. И хрен бы тогда Дана дежурила у его постели…