Книга Моя простая курортная жизнь 6, страница 81 – Мэри Блум

Плюх!.. Моя ладонь, как громадная комета, вызвала массивные сейсмические волны, а ее голая задница, дрогнув как мягкое нежное желе, звонко отпружинила под моей рукой — как бы сама признавая, кто тут хозяин.

— Ромк! — обладательница этой отлупленной попы возмущенно повернулась ко мне. — Ты чего творишь⁈

— Это мой дом, — тоном, от которого ее колени дрогнули, пояснил я, — а в нем мои правила! И в таком виде я разрешаю тебе расхаживать по моему дому, только если собираешься мне дать. Во всех остальных случаях будешь получать по заднице!

И помахал перед ее глазами ладонью как своим главным аргументом — в отличие от нее, я был в них силен.

Приоткрыв рот, красотка постарше офигевши смотрела на меня — почти так же офигевши на одетого меня, как я минуту назад на голую нее.

— Поняла? — спросил я.

Она молчала, растерянно хлопая ресницами. Не сумев отказать себе в удовольствии, я еще разок дал ей по заднице — не так смачно, как в первый раз, но тоже весьма звонко.

Поглотив мой шлепок, дом погрузился в тишину — но всего на миг.

— Ай!.. — немного запоздала взвизгнула Полина, а затем стыдливо прикрыла отшлепанную попу и убежала к себе наверх.

Вот теперь вижу, что поняла. Может, даже выводы какие сделает.

Следующим утром перед завтраком, когда я подходил к кухне и слышал, как сердито внутри гремела посуда, я был на легкой измене. А не переборщил ли я вчера? Не слишком ли звонко шлепнул мою управляющую по заднице? А то вдруг сейчас зайду, а она звонко шлепнет передо мной заявление об увольнении и скажет «мне такой начальник-абьюзер не нужен!» Вариант, конечно, маловероятный, но… то, что она будет дефилировать передо мной нагишом, тоже было не слишком вероятно.

Когда я переступил порог, Полина стояла спиной ко мне, лицом к плите и привычно готовила. В одежде. Пугающе приличной одежде — даже очертания ягодиц не проглядывались — я вообще не знал, что у нее есть такие мешковатые брюки.

— Доброе утро, — сказал я, приземляясь за стол.

— Доброе, — не поворачиваясь ко мне, отозвалась она.

Звучало вполне обычно. Следом и тарелка опустилась передо мной вполне обычно — но как-то механистически, отстраненно, что ли? Может, это такое затишье? Может, она положит заявление прямо на тарелку — мол, «жри, абьюзер!» Хотя чего такого я сделал? Просто шлепнул по попе, которая сама так и напрашивалась, чтобы по ней хорошенько шлепнули. И потом, ну какой из меня абьюзер? Вот, например, Катерина — вот она абьюзер. Подруг лупит почем зря и постоянно — и они до сих пор подруги. Ну, не буквально лупит, конечно — не по задницам — но по мозгам долбит покруче любого тяжеловеса. Однако я же совсем не такой — у меня же характер куда выносимее, чем у этой невыносимой заразы. Неужели такой хороший я не могу просто шлепнуть красотку по ее красивой заднице, особенно когда она это заслужила? Может, это вообще такой первобытный комплимент?

В этот момент на мою тарелку плюхнулся… оладушек, как бы говоря, что мне не о чем волноваться. Но мне еще не дали чашку с какао — а что если вместо напитка там будет свернутое в трубочку заявление — мол, «глотни моей обиды по полной, абьюзер!» А если она попросит у меня рекомендацию перед уходом? Какую я могу ей оставить? Напишу как есть: «любит ходить голой по дому и вертеть задницей перед хозяином». Вряд ли ей понравится такая рекомендация — хотя, блин, с такой рекомендацией она еще быстрее найдет работу…