Книга Моя простая курортная жизнь 6, страница 72 – Мэри Блум

— Рома!.. — страстно выдохнули мне в губы и снова самозабвенно прижались к ним.

До моей комнаты моя недотрога предсказуемо не дошла, упрямо усадив вредную попу на ближайший подоконник — между Полининым этажом и моей мансардой — то есть на безопасном расстоянии от обеих горячих точек. Однако эта стратегия по сдерживанию меня явно оказалась неверной. Подобно тому, как настоящие профи могут работать в любых условиях, я мог затискать девушку на любой поверхности: твердой и мягкой, вертикальной и горизонтальной, широкой и узкой — были бы руки и была бы девушка. Так что, совершив техническую остановку на лестничном пролете, я сейчас делал с моей милашкой то, что хотел делать в моей комнате. Подоконник, конечно, не так удобен, как кровать, но тоже вполне годился, и свой просчет Дана поняла очень скоро.

— Рома… — между поцелуями шептала она, пока мои руки поглаживали через ткань пижамы ее грудь, спину и животик. — Ну не здесь же…

— До моей комнаты всего десяток ступеней, — напомнил я, ловя ее болтливый язычок своим.

— Ага, — с придыханием выдала моя вредина, чуть прикусив мне губу, — и там ты позволишь себе еще больше…

Да я и здесь могу, а тебе уже пора прекращать думать головой и начинать думать другим местом — благо, все рычажки для этого у меня уже под руками. Проведя тщательный тактильный осмотр моей недотроги, я эмпирическим путем установил, что лифчика на ней нет — только тонкая ткань пижамки, что автоматически определило мою новую цель.

Обманным маневром лаская ее животик, я нащупал край футболки, ловко скользнул под нее и начал гулять по нежной бархатистой обнаженной коже, покрывавшейся сладкими мурашками в местах моих горячих прикосновений. Дана томно охнула, наслаждаясь моими поглаживаниями без всяких преград — в виде ненужной ткани. Эти ощущения для нее оказались новыми: ночь, тишина, только наше дыхание, мои руки на ее голом теле… Однако стоило им подняться выше — до мягких сочных шариков, как тут же ее ладошка шлепнулась поверх пижамы, удерживая мою пятерню, которая была под пижамой — вот такой бутерброд из рук и одежды.

— Ром?.. — вопросительно выдохнула моя милашка.

Так и читалось продолжение: «а что ты собираешься делать дальше?» Да по-моему, мои пальцы уже все красноречиво объяснили, а твое участившиеся дыхание, твои мурашки и затянувшиеся поволокой глаза не менее красноречиво сообщали, что ты не против — наоборот, всем телом за. Но если ты находишь время говорить, значит, найдешь и вредность сопротивляться. А значит, мне надо лишить тебя и того, и другого.

Притянув к себе эту упрямую попу, уже наверняка замерзшую на подоконнике, я яростно засосал ее хозяйку, чувствуя, как с каждой секундой она и согревается, и улетает все больше. Ее руки жарко впились мне в плечи, а ноги страстно обвили мои бедра и рывком прижали к себе. Могу поспорить, что эта поза станет у нас одной из самых любимых — слишком уж часто мы ее в последнее время практиковали. В любом случае триумфальное шествие моих пальцев под ее пижамой уже не сдерживало ничего.

— Ромаа… — блаженно пробормотала моя милашка, когда я охватил ладонью аппетитный голый холмик.

То, насколько мы сегодня продвинемся, напрямую зависело от того, поддастся ли Дана порыву, поэтому я делал все от меня зависящее, чтобы она в полной мере вкусила прелесть момента. Пока мой язык хозяйничал у нее во рту, рука уже вовсю гуляла по ее груди, перескакивая с одного упругого холмика на другой, дразня, поглаживая, легко пощипывая их твердые острые вершинки. Они и оказались моим главным оружием: чем больше я трогал ее соски, тем сильнее моя недотрога заводилась, тем ближе притягивала мой пах к себе и тем слаще о него терлась.