Книга Моя простая курортная жизнь 4, страница 97 – Мэри Блум

Тем более и музыка, доносившаяся из зала, разлетелась отголосками по стенам. Хотя, конечно, мы не танцевали, а продолжили то, что начали еще под лестницей, ровно с того же места, где нас прервали. Ее губы пылко прижались к моим, мои руки уже по-хозяйски стиснули ее попку, немного сминая ткань пышной, как колокольчик, юбки. Удобная, кстати, форма: чтобы под такую залезть, ее не надо ни задирать, ни снимать — места и так достаточно. Задумавшись о моде, я даже не сразу сообразил, что теплая ладошка, гладившая мне шею, уехала гораздо ниже — и осторожно, робко, поначалу едва касаясь, легла мне на зад, словно желая проверить, что же мои вероломные подруги весь вечер хотят у нее отобрать. Я потискал ее попку еще вольготнее, как бы намекая, что и моя милашка в своих экспериментах может не сдерживаться — и она не стала, озорно пожамкав меня в ответ.

Однако, дав свободу своим рукам, ослабила контроль и над моими. Пока одна моя пятерня все так же наглаживала ее милую пятую точку, другая — совершила атакующий маневр и высадилась на спрятанный под блузкой упругий холмик.

— Рома… — тут же пробормотала его владелица.

Но я, конечно же, не услышал и с удовольствием продолжил изучение этой волнующей местности, мягко, аккуратно, нежно скользя пальцами по ткани, неспешно исследуя каждый изгиб.

— Рома… — пробормотали вновь, но не попросили меня остановиться.

Казалось, и нет ничего, что могло бы меня остановить — и я целый вечер могу вот так стоять и просто гладить…

— Дети, — скрипнула дверь, — ну не в моем же кабинете!

Да блин.

Сурово глядя на нас, порог переступила Геля, косплея такое праведное возмущение, что Дана мигом порозовела и сбросила мою исследовательскую клешню. О да, Ангелина Алексеевна, в вашем кабинете можно только вам.

Под этим грозным учительским взором мы смиренно направились к двери. Но стоило мне поравняться с моралисткой номер один, как по заду вдруг прилетел смачный шлепок. Я обернулся.

— Да, Рома, — Геля как ни в чем не бывало поправила очки на носу, — забыла сказать, у тебя за последнюю контрольную снова тройка.

— Да? — изумился я. — И что, много у меня там ошибок?

— Да полно, — серьезнейшим тоном отозвалась она. — Вспотеешь, пока все исправишь.

Ну что ж, придется снова заслужить пятерку. Вот так в своем твердом взрослом решении соблюдать дистанцию Геля продержалась меньше дня.

— Как у тебя может быть тройка? — удивилась Дана, когда мы вышли в коридор. — У тебя, по-английскому!

— Что поделать, — сказал я, обнимая ее, — голову от тебя теряю.

И, кстати, это правда.

— Судя по движению твоих рук, где-то в районе моей груди, — с иронией прокомментировала она.

Вредная. Но милая.

Хлоп! Хлоп! ХЛОП!.. В зал мы вернулись за пару минут до назначенного конца света — под смачные, похожие на выстрелы хлопки. Народ, не выдержавший напряжения, перелопал все шарики, словно проверяя, а не выпадет ли из них чего. Но внутри было пусто — этот массовик-затейник не настолько предсказуем, да и зачем ему повторяться?

Музыка играла, но уже больше никто не танцевал. Казалось, все вокруг стояли как в ступоре, нервно смотрели на часы на своих руках и в своих смартфонах и ждали, когда же наступит это чертово «19:00». Вот оно, время настоящего апокалипсиса, а не то, что майя предсказывали в каких-то календарях.