Книга Моя простая курортная жизнь 4, страница 39 – Мэри Блум

— Ага, — прокряхтел он, как грозный, но больной мопс.

После чего Геля отправилась делать свои важные дела, а мы втроем погрузились в его машину.

— Сюда, — водитель привычно показал мне на место рядом с собой.

Ну е-мое, начинается. Может, хоть музыку включит? А то всю дорогу слушать эти несчастные кряхтения.

Только тачка тронулась, как у меня в кармане дернулся смартфон.

Дана: «Привет, чем занимаешься?»

Подняв глаза, я перехватил ее озорной взгляд в зеркале заднего вида. Следом подруга помахала мне розовой заячьей лапой — в отличие от меня, плюшевому паршивцу досталось место рядом с ней.

Я: «С олимпиады домой еду, а ты?»

Дана: «Какое совпадение! И я тоже…»

Всю дорогу мы переписывались, пока ее папаша вел машину, абсолютно довольный тем, что рассадил нас по разным сидениям и мы не общаемся.

Когда мопсо-мобиль наконец остановился у моего дома, я попрощался с Даной и водителем, на что в ответ получил милое «пока» и сухое «ага». Однако стоило подойти к воротам, как за спиной хлопнула дверца и раздались тяжелые шаги.

— На два слова, — сказал мне ее папаша.

И ведь могу поспорить, что в два слова он как обычно не уложится.

— Я уже не знаю, как с тобой разговаривать, — посетовал этот грозный мопс. — Слишком часто трешься рядом. Думаешь, не понимаю, к чему это все? Я все вижу, все понимаю. Знаю, чего ты хочешь!

— Может, и мне объясните, чего же я хочу? — полюбопытствовал я.

— В список свой паскудный добавить хочешь! Девок тебе мало, что ли? Только попробуй — и знаешь, что с я тобой сделаю⁈

— Видимо, яйца оторвете.

— Оторву!.. — рыкнул собеседник, явно недовольный, что любимую угрозу озвучили за него. — И не будет тебе больше никакого списка! Так что ищи других для своего списка!

— Да какой список-то? — не выдержал я.

— И не попадайся мне больше на глаза! — буркнул он, сел в машину, хлопнул дверцей и умчал, оставляя за собой пыльную дорожку.

Да что за список-то? Признаться, это первый разговор с ним, когда я остался в недоумении. Благо, был человек, который мог мне объяснить.

— Список, значит… Нашел, черт, о чем тебе рассказывать, — проворчал батя, к которому я обратился за разъяснениями. — Ну да, был у нас один список, но я этим вообще не горжусь. Понимаешь, девчонок, которые нам нравились… Ну мы как бы шли по списку: кто вперед. Но изначально это его идея была. Это он вечно пытался доказать, что у него член длиннее, а у меня все равно девушек было больше…

Говорят, есть родители, которые стыдятся своих детей, я же в данный момент устыдился своего родителя.

— Фу, папа. Это как-то некрасиво.

— Сказал же, я этим не горжусь. И потом, поживи с мое и будешь меня осуждать. Жизнь — вообще сложная штука…

— И что, мама тоже была в списке?

На той стороне повисла пауза — как бы чуточку виноватая.

— Серьезно, пап?

— Но отшила нас обоих, а потом я влюбился. И Аркаша, как оказалось, тоже. Ну а дальше, — скромно добавил батя, — она выбрала лучшего…

Собственно, в этом и был корень проблемы. Что бы я ни говорил, что бы ни делал, как бы образцово себя ни вел, папаша Даны все равно найдет, к чему придраться. Он являл собой ярчайший пример слова «предубеждение», считая, что уж он-то мог заделать моей маме ребенка гораздо лучше, чем мой отец. Поэтому для него я в принципе не мог быть хорошим, достойным или правильным — это роняло бы его в собственных глазах. Для него я был чем-то вроде биологической ошибки, само существование которой подрывало его мужскую состоятельность, судя по всему, и без меня не слишком устойчивую.