Книга Моя простая курортная жизнь 3, страница 90 – Мэри Блум

— А что такого? Это же не белье, а купальник. Ты в нем на пляже, и на тебя в нем смотрят. Или что, у всяких туземцев больше прав смотреть на тебя, чем у меня? Как-то нечестно: все-таки мы больше знакомы…

В ответ на экране состроили такое забавное личико и после небольшой паузы изрекли:

— Ну, справедливо… Ладно, смотри…

Камера медленно, даже как будто неуверенно, поехала вниз, давая моим глазам полюбоваться на симпатичные полушария в голубом лифчике, на родинку сразу под ними, которую ни за что не увидишь в одежде, на ровный теплый загар, на стройную талию, на гладкую девственную кожу, по которой еще не скользили ничьи пальцы, кроме ее собственных. Камера чуть спустилась с животика, выцепила границу голубых трусиков и замерла.

— А ниже?

— Не наглей! — Дана снова вернула ракурс на улыбающееся лицо. — Или что, так впечатлен?

— Впечатлен, — честно ответил я.

Она торопливо заправила светлую прядь за чуть покрасневшее ухо.

— Да ладно, ты, наверное, уже стольких видел. Чего тут впечатляться…

— Правда, честно впечатлен, — сказал я. — Тебя-то не видел.

А еще никогда не видел у нее такого странного взгляда, каким он стал в этот момент. Глаза, то синие, то серые, то голубые, меняющиеся в зависимости от освещения, заскользили туда-сюда, как будто прыгая с одного плеча, где у нее явно сидел ангел, на другое, где развалился демон. Не знаю, кто побеждал, но пальчики внезапно подцепили голубую лямочку и начали ее вертеть, пока моя милая собеседница словно раздумывала, а не показать ли мне еще чего.

— Да ну тебя на фиг… — пробормотала она и торопливо вернула уже почти спущенную лямочку обратно на плечо и даже камеру приподняла повыше, оставив в кадре только лицо. — Вот могу поспорить, таким взглядом всех и разводишь!

Да каким взглядом — о чем ты вообще?.. Еще немного мы поговорили про всякую ерунду типа пляжей в Египте и снега в горах. Затем где-то на заднем фоне привычно завопил ее папаша, и подруга, посетовав, что уже устала отдыхать (в таких условиях любой бы устал), отключилась. Я же, закончив разговор, еще некоторое время смотрел на экран и вдруг поймал себя на мысли, что стою и улыбаюсь. Настроение, которое весь день качалось туда-сюда, неожиданно вернулось в норму. В конце концов, у меня каникулы, жизнь прекрасна, и сейчас я пойду и буду развлекаться. Последний вечер как-никак. Надо воспользоваться им сполна! И никакой вернувшийся хрен пойми зачем мудак мне этот вечер не испортит.

Не успел я решить, чем заняться, как в смартфоне упало уведомление, что Марианка выложила новый пост.

«Не зря вернулась. Такой классный стендап. Жаль было бы пропустить…»

К такой рекламе прилагалась и фотография. В интерьере знакомого уютного бара, где я скоротал немало вечеров, ослепительно улыбалась белокурая красотка. Причем селфи было сделано так, что в кадр вошла и сидевшая за столиком Катерина — в профиль, с прямой спиной, сложенными на груди руками и ничего не выражающим лицом. А сразу за ней стояла мужская фигура, смазанная, словно растворяющаяся в полутьме, так что лица не видно — как какой-то демон, который склонился к жертве и что-то ей нашептывал. И его рука, как будто бы обнимая, охватывая ее, но при этом не касаясь, просто опиралась на столешницу — потому что, видимо, судьба Биг-Бена еще не была решена — того, который возвышался рядом на столе.