Онлайн книга «Час гончей»
|
— Диктуй адрес, — сказал я. Просто поражаюсь, сколько же в столице экстремалов. На этих-то что потестить? Однако эти экстремалы оказались не настолько экстремальными, и как только я зашел в дверь студии, где проходили съемки, внутри тут же повисла тишина. Глаза всего персонала ошеломленно вытаращились на меня — они, видимо, даже и не думали, что к броши прилагался еще и целый мессир. Я даже слова не успел сказать, как ко мне подлетел мужчина в кепке с логотипом известного глянца, судя по всему, бывший тут за главного. — Мессир, — выдохнул он, нервно оглядывая меня, — мы так извиняемся… Такое нелепое недоразумение… Это все мой ассистент виноват… Конечно, какой начальник без подчиненного, на которого можно переложить ошибку. Его ассистенты кучкой сжались в углу, как бараны, которых готовят на заклание. Вот что значит репутация — спасибо всем, кто писал в интернете, что я страшнее Гончей. В другом конце студии сидела Ника с довольной улыбкой в стиле «сами напросились». Грациозную фигурку плотно, как вторая кожа, облегало роскошное золотое платье, а на изящных плечах лежала тонкая белоснежная вуаль — похоже, икона столичного стиля вводила новый модный тренд. Хотя ее снимки в последнее время стали менее откровенными, поклонников у нее только прибавилось — ибо личная жизнь звезды стала гораздо интереснее. Сразу за балериной на мягком раскладном стуле, как группа поддержки, внезапно обнаружилась Уля с пушистым белым комком на коленях, который взяла и сюда. Она с улыбкой послала мне воздушный поцелуй. Я вновь повернулся к застывшему рядом мужчине. — Из-за своего недоразумения вы оторвали меня от дел. Мне мало просто извинений. — Может, мы что-то можем сделать? — пробормотал он, вытирая капли пота, выступившего под кепкой. Конечно, можете — то, что не хотели, когда заставляли Нику снять мою брошь. — Мне нужен рекламный разворот, — сказал я. По заведенной в империи традиции конфликты колдунов пресса не освещает, а вот рекламу продает им охотно — причем настолько, что все рекламные блоки у них зарезервированы на квартал вперед. Так и заявили Рогозину, когда тот звонил. — Но там уже все запланировано, — пролепетал хозяин кепки. — И обложка этого номера, — добавил я. — Но… — обомлел он. — Но вы же сами хотите, чтобы я вас извинил. К тому же на обложке вместе со мной будет и госпожа Люберецкая. Чтобы реклама была не только информативной, но еще и красивой. — Ник, ты согласна? — позвал я. — Согласна! — отозвалась она, оторвавшись от тихого разговора с Улей. — А на что? — а потом просто махнула рукой. — Согласна… — Вы и госпожа Люберецкая, — задумчиво протянул обладатель кепки, оказавшийся одним из редакторов издания. — А это может быть интересно… Его ассистенты, сообразив, что никого убивать не будут, смотрели на меня теперь не со страхом, а с явной завистью. — Если боятся, значит, уважают, — вспомнились вдруг слова отца. — Все остальное чушь… Да, его боялись, но никто ему не завидовал — потому что никто не хотел оказаться на его месте. Мне же уважение представляется несколько иначе — и реклама должна выставить меня в таком свете, чтобы на месте мессира Павловского захотели оказаться все. Весь мой вид должен вызывать у людей зависть — а значит, рядом должно быть в два раз больше красоты. |