Книга Кукла и ее хозяин, страница 34 – Мэри Блум

— В общем, девочки тут есть на любой вкус, — подытожил Ярик. — Вот вообще на любой, даже на самый извращенный.

— Блин, вот это сиськи, — протянул Глеб, уставившись куда-то вглубь зала. — Даже у деревенских таких не было. Все, я пошел! — и резво подорвался с места.

Конечно, не было — такие только в столице и закачивают специально для таких как ты. Которых интересуют только глаза. Ведь именно за такими буферами глаза легче всего и рассматриваются.

Следом и Ярик нашел девицу по вкусу и растворился в полумраке клуба, пожелав мне отличного отдыха. Что ж, посмотрим, что может предложить этот кукольный домик мне. Красотки неподалеку оживились, выставляя навстречу моему взгляду все достоинства, которыми пытались удивить: голые ножки, голые плечики, декольте аж до самых пупков. Реально удивили только дамы в масках: почти все оказались возрастными — такими, которых без масок уже и не захочешь.

Не находя ничего интересного, я огляделся в очередной раз, и вдруг сердце забилось в охотничьем азарте. Меньшей удачей было бы найти яйцо Фаберже в курятнике. Она-то что тут делает? Последняя девушка, которую я в принципе ожидал увидеть в подобном месте. Честно говоря, я вообще не ожидал увидеть ее хоть где-то, кроме сцены — ну и, разумеется, обложек мужских журналов.

Госпожа Люберецкая собственной персоной, сложив нога на ногу, сидела у барной стойки, а рядом лежала ажурная черная маска. Светлые локоны свободно рассыпались по плечам. Вместо пуант на изящных ножках красовались каблуки. Гибкую фигуру обтягивало золотое нечто, которое даже платьем сложно назвать: просто два коротких лоскута, скрепленных по бокам тугой шнуровкой — прямо поверх голого тела. Как там — «оставь приличия всяк сюда входящий?» Она, видимо, оставила. Прима была одета весьма фривольно даже для этого места, словно оправдывая статус секс-символа. И вот этот секс-символ сидела за барной стойкой совсем одна.

Как же неосмотрительно со стороны поклонников оставить свою звезду без присмотра. А если кто-то захочет воспользоваться? Даже интересно посмотреть, какие пируэты она может выписывать в постели. С этими мыслями я и направился к барной стойке, рассматривая ее с каждым шагом все ближе. Идеальный профиль, чистые голубые глаза — вживую балерина казалась еще красивее, чем на снимках. Она напоминала ангела, но, судя по наряду, в котором сюда пришла, ангел был падшим — отчего к этому ангелу тянуло еще сильнее.

Задумчиво глядя перед собой, прима вертела в руке опустевший бокал — словно сама давала повод.

— Чего-нибудь изысканного вон для той девушки, — подозвал я бармена.

— Извините, конечно, — после паузы выдал он, — но эта девушка не вашего уровня. Мой вам совет: остановите выбор на ком-то еще.

Что? Я повернулся к нему.

— Ты ничего не попутал?

Он встретил мой взгляд — и невольно поежился. Глеб как-то говорил, что в мгновения, когда я недоволен, от черноты моих глаз веет могилой. А сейчас я был не слишком доволен.

— Прошу меня извинить, господин, — бармен мигом переобулся и зачастил: — Я просто хотел вас предупредить. Просто подумал о вашей безопасности…

О своей бы подумал — любитель давать непрошеные советы.

— Ты заказ не понял?

— Сию минуту, господин…

Аж отскочив к бутылкам, стараясь больше не пересекаться со мной глазами, он торопливо наполнил бокал, подал его госпоже Люберецкой и указал в мою сторону. Та, до этого явно пребывавшая в своих мыслях, медленно повернула голову и с легким удивлением взглянула на меня. Я отсалютовал ей своим бокалом, и после секундной заминки она коротко кивнула, принимая и напиток, и мою компанию.