Книга Кукла и ее хозяин, страница 27 – Мэри Блум

— Еще один театрал, — хмыкнул я. — Что, пришел насладиться искусством?

— Ну почти, — ухмыльнулся он в ответ. — Я тут одну балерину трахаю.

— Люберецкую? — мигом заинтересовался Глеб.

— Не, конечно, не Люберецкую, — мотнул головой тот.

— Что, настолько недостижима? — с иронией уточнил я.

— А вы чего тут ловите? — прищурился Вяземский. — Госпожу Люберецкую, насколько я слышал, интересуют мужчины постарше и посолиднее.

Ага, даже термин специальный есть для таких благодетелей — папики. Такие дарят не букеты, а сразу машинки.

— Так что тут точно нечего ловить, — подытожил мажорчик, заправляя рубашку в брюки.

Оно и заметно, как ты тут ничего не поймал.

— И чего, — насел на него Глеб, — каково это, трахать балерину?

— Да обычно. Ничего особенного.

— Это потому что ты не приму трахаешь, — с сарказмом заметил я.

— Так и ни один из вас ее не трахает, — парировал Алекс. — Может, уже поедем туда, где девочки подоступнее? Знаю клуб, где у некоторых такая растяжка, что даже Люберецкая позавидует…

Что-то сомневаюсь, что звезда императорского балета позавидует танцовщицам гоу-гоу. Но он сказал два ключевых слова — «девочки» и «доступнее» — так что Глеба не пришлось уговаривать. Сообразив наконец, что тут ничего не светит, друг оставил букет работнику сцены с указанием обязательно передать приме. Втроем мы покинули театр и отправились исследовать, что такое развратный Петербург, проводником по которому с радостью вызвался Вяземский. Что ж, сравним, чем его разврат отличается от нашего.

Привез он нас в «Золотую ложку» — пафосное заведение, куда нам не удалось пройти в прошлый раз. Как и тогда, сейчас у входа стояли два ряженых лакея, а двери были гостеприимно закрыты, приоткрываясь лишь для своих. Но в этот раз и мы оказались в числе своих. Несмотря на громкое название, клуб внутри не удивлял. Гигантская хрустальная люстра в центре зала, позолоченные круглые столики, обтянутые золотистым бархатом диванчики, сверкающая позолотой обшивка стен — все было дорого, кричаще дорого, но при этом без особого вкуса. Как сказал наш проводник, интерьер декоратор позаимствовал из будуара императрицы — видимо, взял все, что блестело, и добавил к этому еще больше золота, оправдывая название.

Не успели мы сделать и пары шагов, как воздух вокруг аж загустел от кокетливого хлопанья десятков нарощенных ресниц. Накачанные губы, грозясь с шумом схлопнуться, натянулись в улыбках, силиконовые шары чуть не выкатились из платьев навстречу. Соски тут были пафоснее, чем весь интерьер вместе взятый. Такое чувство, что за годы тренировок у местных девиц развилось рентгеновское зрение, благодаря которому они даже издалека могли залезть гостям клуба в кошелек и пересчитать, сколько внутри купюр. И если, по их мнению, средств было достаточно, то девичьи глазки загорались словно счетчик в такси, предлагая их вовсю обкатать. Вот только ни один из предложенных вариантов пока не вызвал подобного желания — слишком много тюнинга, на мой вкус. Миновав основной зал, втроем мы поднялись на второй этаж, где располагались столики вип-зоны.

— Я угощаю вас с ужином. Не спорьте, — заявил Вяземский, усаживаясь. — Я все еще твой должник, — поймал он мой взгляд.

Да кто же будет спорить, когда так рвутся возвращать долги.