Онлайн книга «Кукла и ее хозяин»
|
— То есть так в театр? — переспросила Дарья, разглядывая Глеба, который выразительно поигрывал разрисованным бицепсом. — Деревенщина? — подвел к мысли я. — Нет, — медленно отозвалась она, — я бы не сказала, что это первая ассоциация. — Видишь, — довольно произнес друг и показал ей другую руку, словно напрашиваясь на комплимент. — Я бы сказала, что городской сумасшедший, — пояснила наша мадам. Глеб мигом растерял энтузиазм. — И если уж хочешь знать, — добила Дарья, — в таком виде в театр не пускают. — Да ну вас всех, — сдался он. — Несите ваш гребаный фрак! Хорошо хоть, девочки-консультанты опомнились и сразу же начали выполнять свою работу, уверяя его, как отлично он выглядит в костюме. Под напевными женскими комплиментами друг немного оттаял и даже согласился на бабочку. Я же снова повернулся к витрине, выбирая часы. — Ты, конечно, можешь купить приличный костюм, Павловский, — вдруг раздался за спиной знакомый голос, пришедший из далекого детства, — но в приличное общество тебя все равно не пустят… Ep. 05. Самая красивая женщина столицы (V) — Потому что таких, как ты, Павловский, в приличное общество не пускают… Голосок был таким же писклявым, как и в детстве, хотя его обладатель за прошедшие годы изрядно вырос. Задирая одновременно нос и подбородок, за моей спиной культурно топтался бывший одноклассник из столичной гимназии, куда в целях светского образования меня запихнул дед. Вот только имя этого щеголя я не помнил. Лишь фамилию — Рокотов, сын статского советника. Больше тут не имелось ничего примечательного. «Это кто?» — Глеб мигом отвлекся от выбора костюма. «Представитель приличного общества,» — пояснил я. «По-хорошему или сразу как обычно? — мысленно уточнил друг. — Как там в приличном обществе принято?» Не помню точно, что этот умник делал в гимназии: раскатывал губу или задирал нос — но что-то из этого я ему разбил. Судя по всему, понимать по-хорошему он так и не научился. Как прискорбно-то, когда тушка выросла, а мозги — нет. — Слушай, Рокотов, — я перехватил не в меру дерзкий взгляд, — не помню, как тебя там зовут… — То есть не помнишь? — аж взвился он. — Меня не помнишь? Ну да, это же я тебе что-то разбил, а не ты мне — чтобы помнить. Видимо, и хрупкое эго в процессе задел — до сих пор вон подчинить не можешь. — Шел бы ты обратно в свое приличное общество, — посоветовал я. — К тебе туда никто и не ломится. — Да что ты вообще забыл в столице! — нахохлился он. — Думаешь, ты здесь хоть кому-то нужен? Ты даже близко не твой отец! Вот за это в детстве он и получал по лицу: болтал много, забрызгивая пространство словами как слюнями. «Вот же фрукт,» — прищурился Глеб. «Просто фрукт еще не понимает, что фруктом быть лучше, чем овощем.» Пожалуй, дам короткую демонстрацию — в честь старого знакомства. Я послал всего одну мысленную команду — и моя тень мгновенно зашевелилась, расширяясь кольцами, прокрадываясь по полу, сплетаясь вокруг ног болтающего дурачка. Миг — и, став чуть осязаемее, кольца резко сжались и уронили его на пол, будто он сам шагнул вперед со связанными шнурками. Оставшись незамеченным, темный хвост плавно исчез в моей тени, которая тут же уменьшилась в размерах. Чисто сработано, крошка. — Опять эти фокусы, Павловский! — буркнул с пола бывший одноклассник, явно переживая дежавю. |