Книга В аду любят погорячее, страница 23 – Мэри Блум

— Не дам!.. — горячо выдохнула первая, чуть ли не коснувшись губами микрофона.

— Не дам… — томно протянула вторая, полируя рукой стойку.

Теперь они делили один микрофон, соперничая за то, кто прильнет к нему следующей. Все парни в зале застыли, впиваясь в них глазами — представляя, как бы они могли соперничать за кое-что другое. Метафора была слишком прозрачной.

— Никогда тебе! — зажмурившись, страстно крикнула третья.

— … не да-ааа-ам!.. — закончили они снова на три голоса.

Две крайние упали на колени и, держась за стойку, изящно выгнулись, как стриптизерши перед шестом, а та, что по центру, вытянула руки, словно пытаясь дотянуться до каждого в толпе. Следом за их спинами на сцене взорвался огромный пенный фейерверк, и пушистые белые частички дождем полетели на них — на лицо, волосы, плечи, грудь и бедра. Жаркий выдох прокатился по всему залу и тут же перешел в экстатический визг, хлопки и вопли “Миссия!”. Пацан рядом со мной тихо охнул, и меня накрыло смутное ощущение, что мой сосед, активно почесывающий что-то там в кармане, в эту секунду кончил.

Все еще утопая в пене, девчонки поднялись с пола, и, взявшись за руки, все три поклонились гудящей толпе.

— Спасибо! Мы вас любим! — хором крикнули они.

Под не затихающие аплодисменты и признания в ответной любви девчонки ушли — довольные, будто давшие всему залу.

— Блин! — выдохнул мой сосед, наконец вытащив руку из кармана. — Вживую они вообще огонь!

— Ага… — как в забытье протянул его друг. — Дома еще в записи пересмотрю…

Пожалуй, я понимал их восторги и тоже бы это пересмотрел — один, вечерком. Пена плавно таяла на сцене, как выставленное на жару мороженое. Хлопки и крики постепенно затихли, и в воздухе повисла странная тишина, неестественная для такого людного места и даже немного жуткая. На сцене, куда озадаченно уставились все, творилось что-то непонятное: “Миссия” уже ушла, а их место еще никто не занял. Разгоряченную толпу словно предоставили самой себе, и, не находя, куда деть эмоции, она начала помаленьку возмущаться.

— Что за пауза? — проворчал мой занудный сосед. — А кто следующий-то?

В это мгновение по залу пронесся восторженный вопль “Миссия!”. Задние ряды, смотревшие на мониторы, увидели раньше, как три пары стройных ножек возвращаются на сцену.

— Круто! — мигом оживился мой сосед. — Еще раз! — и снова полез рукой в карман.

Крики “Миссия!” становились все громче, звуча как аккомпанемент к их прогулке до микрофона. Девчонка с платиновыми волосами, которая всю песню выступала в центре, подхватила его и выразительно покачала головой.

— Нет, не “Миссия”, - коварно улыбнувшись, протянула она.

Демонстративно нырнув пальцами к себе в декольте, она достала оттуда сложенный в несколько раз листок и протянула стоящей рядом брюнетке. Пока та неспешно разворачивала, толпа озадаченно притихла — никто не понимал, что происходит.

— Ле-ра… — прочитала брюнетка так, будто видела это имя впервые, и протянула бумажку третьей.

Золотые кудри качнулись в воздухе, и последняя участница группы перехватила листок.

— С песней… — произнесла она и сосредоточенно впилась глазами в этот злосчастный клочок.

Тянуло на отлично поставленное шоу — словно им сложно было запомнить имя и название песни выступающего после них исполнителя. Такого троллинга я еще не видел.