Книга В аду любят погорячее, страница 133 – Мэри Блум

— А мне что? — раздалось с другой стороны стола.

Не спеша с ответом, я перевел взгляд на демоницу. На ее губах играла улыбка легкого превосходства, однако глаза за тонкими стеклами смотрели холодно и цепко, раз за разом сканируя мою голову — и раз за разом безрезультатно. Что-то подсказывало, что читать мои мысли она не может — и это ей не особо нравится.

— А тебя могу и трахнуть, — ответил я, — раз тебе так хочется. Только вот без этих двух.

Обе мгновенно повернулись к ней. Сигарета выжидающе замерла около губ Волчицы.

— Думаю, — Виви усмехнулась, — ты не понимаешь…

Железные ножки царапнули пол, и она поднялась с места.

— Зависть как болезнь, — покачивая бедрами, она направилась ко мне. — Чтобы выживать, приходится ее выпускать. Иначе она сожрет заживо…

Обогнув мой стул, демоница остановилась и прижалась всем телом к железной решетке. Затылком и спиной я ощущал ее тепло и одновременно не мог встать с места — что-то между флиртом и принуждением. Отодвигать стул, чтобы проверить, чего из двух больше, пока не хотелось. Ее ладони плавно скользнули мне в волосы.

— Люди не завидуют, они страдают от зависти. И эти страдания можно облегчить только одним способом…

Говоря, она водила пальцами среди моих волос, будто втирая слова мне прямо в мозг.

— Заставить другого страдать, как страдаешь сам… Забрать чужое, а если не получится — испортить… Это гораздо честнее, чем притворяться, что все нормально…

Она мягко повернула мою голову к себе и заглянула в глаза.

— Зная это, зная, как мы страдаем, глядя на тебя, неужели ты позволишь трем одиноким девушкам умирать от зависти? Это просто жестоко…

На миг я утонул в ее глазах — глубоких и зеленых, как у Лилит. Только если у той был сияющий изумруд, то здесь — темное непроходимое болото. Чувствуя, что могу завязнуть, я с силой зажмурился, чтобы прийти в себя.

— А если я не согласен? — спросил я, вновь открывая глаза.

— С чем тут вообще можно быть несогласным? — Волчица выпустила очередную струйку.

Я поморщился. Дым уже обвивал как удавка, мешая дышать. Казалось, еще немного и от бордового полумрака начнут кровоточить глаза, а от их болтовни — уши.

— А если я не хочу?

— По-моему, он хочет нас обидеть, — облокотившись на стол, протянула Ида.

— Девочки, — Виви теперь скользила ладонями по моим плечам, будто делая массаж, — он просто не понимает, что теряет. Покажите ему…

Хмыкнув, Волчица затушила сигарету прямо о недоеденное мясо на тарелке. Сырая плоть мерзко зашипела. Терпкий жженый запах был даже противнее табачного дыма. Синхронно лязгнули два стула — обе встали и тут же потянули майки вверх.

— Смотри, какие красивые, — руки продолжали поглаживать меня по плечам, — ведь ничуть не хуже твоих…

Сразу четыре обнаженных полушария выпрыгнули наружу — по два с каждой стороны стола. Слаженно и уверенно, словно раздевались на пару уже не впервые, ее фамильярки потянули руки к бедрам, расстегивая брюки — без всякого стеснения, наоборот, с нахальством и вызовом, показывая себя как товар, который невозможно не хотеть. Однако их открывающаяся нагота не возбуждала, а злила.

— И от тебя требуется не так уж много, — прошептала рядом Виви. — Всего лишь дать им то, что даешь остальным… Неужели это так уж сложно?

Грудь мягко потерлась о мое плечо — кожа к коже, и я озадаченно повернул голову. Демоница обольстительно улыбнулась, полностью обнаженная, сумевшая раздеться без единого движения — лишь усилием мысли. Взгляд сам собой заскользил по ее безупречным изгибам и округлостям, по нежной бархатистой коже. Без единого изъяна, безукоризненная до совершенства — нечеловечески идеальная, как античная статуя или отфотошопленная картинка — она будто одним своим видом пыталась показать, что лучше других, что ей нет равных, что ей должны завидовать. Ей, а не она. Медальон под майкой лихорадочно заколотил, обдавая невыносимым жаром, словно приказывая раздеться и мне. Вторя ему, по телу разнеслось невольное возбуждение.